Энви не понял, кто такой Чунта, но это было неважно. Фиалковые глаза гомункула просияли: Эдвард и Альфонс Элрики были живы. Осталось придумать способ связаться с ними, тем паче, что предлог, более чем благовидный, у него уже был. И в данный конкретный момент этот самый предлог беззвучно истерически смеялся.
1) Mecano “Hijo de la Luna”, перевод:
И ночами, когда на небе полная луна,
Это значит, что ребенок доволен,
А если ребенок плачет,
То луна убывает,
Чтобы сделать ему колыбель.
Данная песня написана в 1986 году, но автор счел, что это слишком хорошая адаптация цыганской колыбельной, потому и использовал ее в тексте.
Комментарий к Глава 18: Suo periculo/На свой страх и риск
Поздравляю всех с Наступающим Новым годом! Читателям - много хороших произведений, авторам - вдохновения, сил и времени. И всем - всего самого наилучшего!
========== Глава 19: Levius fit patientia quidquid corrigere est nefas/Что нельзя изменить, то можно облегчить терпением ==========
Du bringst mich noch einmal um den Verstand,
Niemand hat Dich je gesehen.
Doch ich folge nur Deiner Spur
Durch Fleisch und Blut,
Denn Du,
Du lebst in mir.
Ammo slammo, it’s gotta go blammo,
Lust you bust you,
Can I ever trust you?
Scare you dare you, anyway I want you,
Catch you grab you now!
Du bist so schmutzig, und doch so schön.
Ich will mich in dir verlier’n.
Scorpions “Du bist so schmutzig”.
“Сделай так, чтобы она была в безопасности”.
Ласт шла по коридору, вслушиваясь в ритмичное цоканье каблуков. Похоже, Энви совсем потерял и страх, и разум. Конечно, свою просьбу он обосновал тем, что тогда две ценные жертвы для плана Отца точно будут у них в кармане, но, по мнению Ласт, это больше походило на почти детскую иррациональную прихоть. Впрочем, как злобно заметил Энви, выпустив разом все иголки, даже если она и считает это блажью, то око за око, а блажь — за блажь.
Ласт повела плечами: её словно пробрал озноб. Ужасно, она ощущала себя просто ужасно, когда братец привёл этот аргумент. Да, он рисковал ради Зольфа. Да, Зольф был ценной жертвой; однако, как сказал Отец, незаменимых не было. Не суть важно, говорил он это, имея козырь в рукаве, или же просто для острастки, факт оставался фактом: Зольф Дж. Кимбли был её прихотью. Её блажью. Её привычкой.
Однако это не отменяло того, что она и правда до некоторой степени чувствовала себя обязанной Энви. Несмотря на это его, затея с цыганкой казалась самоубийственной. Ну что такого в этой женщине? Её какой-то там особенный дар? Дар этот, по мнению Ласт, выветрился из тщедушного тела после пары ударов плетью и нескольких яростных фрикций. Вместе с разумом. Но позволить Энви ещё раз ткнуть её в собственные слабости, словно слепого котёнка, Ласт попросту не могла.
Сейчас ей следовало поторопиться. Пока Менгеле не прознал о том, что в одном из его кабинетов совершенно вопреки всем правилам находится цыганская узница, которая, вроде как, и не узница вовсе: ни номера, ни приказа — ничего. Ласт вышла из своего корпуса, тяжело вздохнула — теперь, помимо запаха гари, в воздухе постоянно витал запах гнили — и осмотрелась. У нее была лишь одна идея, как и где можно сохранить жизнь той, что так понадобилась Энви. Хотя бы на какое-то время. С удовлетворением отметив, что никто её не встретил и, кажется, даже не видел, Ласт вошла в барак под номером двадцать четыре.
— Херр Кляйн, — она посмотрела в глаза отвечавшему за бордель надзирателю, — у меня к вам приватный разговор.
В тесной душной комнатёнке, больше похожей на складское помещение, пропахшее пылью и плесенью, Ласт смотрела в стену, предвкушая, как изменится выражение его оплывшего лица, когда она выставит ему условия, и отмечая про себя, что фамилия этого малого весьма и весьма говорящая. Ей было неимоверно скучно: даже дыхание его было однообразным и безыдейным.
Герберт Кляйн с первого же дня знакомства навязчиво предлагал своё общество, однако, несмотря на ореол слухов вокруг персоны фрау Кимблер, та вовсе не торопилась падать в его распростёртые объятия. Разумеется, это вызывало у смотрителя лагерного борделя своего рода фрустрацию. Он неоднократно оказывал Леонор несмелые знаки внимания, чтобы, не приведи фюрер, ничего не заметили ни её муж, ни его жена; однако, судя по отсутствию какой-либо реакции, этих знаков не замечала, в первую очередь, сама Леонор. Поэтому сейчас он был невероятно счастлив. Счастлив настолько, что от волнения он сначала не смог совладать с неожиданно обмякшим членом, после ухитрился выпачкать её форменную юбку спермой ещё до начала чего-либо, а сейчас, покрываясь уже седьмым потом, не мог довести дело до конца. Впрочем, пока это было совершенно неважно.
— Итак, херр Кляйн, — после она испытующе посмотрела на него ничуть не изменившимся взглядом, — вам нужна экзотика.
Он облизал пересохшие губы. Она словно не спрашивала, а утверждала. И выглядела так, словно только что не произошло ровным счётом ничего.
— Поэтому, — Ласт скрестила руки на груди, — у меня к вам предложение. Вы от него, разумеется, не сможете отказаться. И, опять же, прибыль.
