Нечто, переполнявшее его, вдруг натянулось тысячей струн и гулко оборвалось, оставив за собой звенящую пустоту.
— Я передал сыворотку Советам, — внезапно сообщил Зольф, ложась на привычное место. — Через связного их резидента.
Ласт приподнялась на локте и заглянула в его мрачное лицо.
— Только… — Зольф замялся. — Видишь ли… Если обнаружат недостачу…
Она передёрнула плечами и прижалась к нему:
— А это возможно?
Зольф умолк, кусая губы.
— Возможно, — нехотя согласился он. — Я не знаю, сколько нас писало отчёты по тому, что там вообще осталось на складах. Я не знаю, кто ещё что написал. И, как ты понимаешь, если сойдутся все данные, кроме моих, а потом сыворотка всплывёт на фронте…
— Значит, нужно, чтобы не сошлось у кого-то другого, — глаза Ласт воинственно блеснули.
Зольф посмотрел на неё испытующе, словно о чём-то раздумывая.
— Не знаю, — после внушительной паузы проговорил он, — не знаю. Не понимаю, как именно это осуществить.
— Может, до того, как всё это вскроется, уже решится вопрос с нашим уходом отсюда… — её голос был задумчив.
Зольф вскинулся: неужели она что-то всё-таки знает и скрывает? Только было улёгшееся, как песок на дно, беспокойство вновь поднялось в его душе.
— Ты что-то знаешь?
— Нет, — Ласт печально покачала головой. — Ни дат, на дальнейших указаний. Пока тихо… Так что полагаться на это слишком опасно.
Она провела пальцами по его груди:
— Давай я навещу архивы? Мне всё равно были нужны истории некоторых экспериментов.
— Это слишком опасно, — между бровей Зольфа пролегла вертикальная складка. — С другой стороны, на фоне всеобщей паранойи гестапо и так с ног сбивается. Вряд ли они начнут копаться в этой информации до того, как сыворотка всплывёт.
Он зябко повёл плечами, натягивая тонкое одеяло повыше. Когда злость прошла, Зольф особенно остро ощутил, как стало холодно и струи стылого воздуха проникали в оконные щели, ледяными языками облизывали обнажённые участки кожи и заползали под тонкую материю пижамы.
— Холодно? — сочувственно спросила Ласт, прижимаясь теснее.
Он согласно кивнул, обнимая её в ответ и слегка дрожа не то от холода, не то от перевозбуждения.
— Зима близко, — выдохнула она куда-то ему в шею.
— Очередная в этом мире, — скривился Зольф, зарываясь в привычно пахнущие ванилью волосы.
1) Зондеркоманда — от нем. Sonderkommando — “специальный отряд”. Особое подразделение узников, которое было предназначено для сопровождения заключённых в газовую камеру, а затем для обработки и уничтожения трупов.
Бомбенкоманда — от нем. Bombenkommando, или бомбовая команда — команда узников, откапывающая неразорвавшиеся снаряды.
Отряд “ангелов” — команда узников, обезвреживающая выкопанные бомбенкомандой снаряды. И бомбенкоманда, и “ангелы” очень часто погибали на месте вместе с конвоем и солдатами-подрывниками. На поиск их останков, как правило, даже не выходили.
========== Глава 20: Omnes una manet nox/Всех ожидает одна ночь ==========
So, maybe next time when you cast your stones
From the shadows of the dark unknown
You will crawl up from your hiding place
Take a look in the mirror, see the truth in your face.
In This Moment “Whore”.
Ноа лежала на животе на кровати в небольшой комнате. Ей регулярно приносили еду, чистую одежду, долговязый нескладный надзиратель, представившийся Кляйном, даже дал пару книг, хотя и смерил её несколько удивлённым взглядом. Кем был Кляйн, цыганка пока не могла определиться. Зато её группу “друзей” пополнила женщина, немка, наверное, ровесница самой Ноа или чуть старше. Хотя она была тоже надзирательницей, она не обижала ни Ноа, ни живущих в соседних комнатах женщин. Сама узница не имела возможности поговорить ни с кем из соседок: её не выпускали за порог. Также к ней приходила та самая красавица, оказавшая ей первую помощь после того, как изверг Кёниг чуть её не убил.
Фрау Кимблер, как звали красавицу, осматривала осторожно, но ощущения от её прикосновений…
Жуткие крики боли. Поток стенающих душ. Бешеная круговерть…
…были похожи на ощущения от прикосновений к встрёпанному Циммерману, спасшему её. Если её друзьям суждено быть такими странными противоестественными существами — что ж, так тому и быть. Ведь люди…
Верёвки на тонких запястьях. Красивое лицо обнажённой фрау Кимблер, искажённое неслышным криком. Нависающий над ней длинноволосый мужчина…
…зачастую оказывались врагами. Как Кёниг.
Мужское обнажённое тело, покрытое шрамами. Влажный язык, слизывающий жемчужно-белую каплю с ярко накрашенных губ…
…Как этот, с хвостом и татуированными ладонями, который делал больно этой красавице.
Так продолжалось восемь дней, а на девятый…
Ей было всё равно. Словно это происходило вовсе не с ней. Было всё ещё больно, но Ноа вспомнила, что красавица оставила ей банку с вязким кремом, как она выразилась, “на всякий случай”. Ноа очень быстро сделала вывод, что уж её спасительнице точно известно, как себя хоть немного обезопасить, и последовала советам. Спина, бёдра и ягодицы всё ещё болели от плети эсэсовца, она даже спать могла только на животе, а уж когда на неё сзади наваливались все эти ужасные люди…
