— Не знаю… — наконец ответил он. — Чтобы почувствовать власть? Куда ни плюнь — люди всё делают ради подтверждения собственной власти.
— Разве не интереснее сделать так, чтобы тот, кому ты был противен, сам тебя возжелал? — Ласт склонила голову набок, облизывая яркие губы.
Зольф ухмыльнулся:
— Каждому свое. Кому-то интереснее ломать душу, кому-то — тело.
— Знаешь, что-то у этой цыганки сломанным выглядит и то, и то, — возразила Ласт. — Хотя я сомневаюсь, что тот белобрысый преуспел в тонком психологическом воздействии.
— Не знаю, — отмахнулся Зольф. — Как по мне, все просто. Или тебя выбрали — или нет. А уж речь о человеке или о мире…
Ласт скосила глаза на Зольфа. На его лице играла самодовольная усмешка, которую гомункул восприняла как, во-первых, несомненный комплимент в свой адрес, а во-вторых, проявление гордыни Кимбли. Впрочем, как показывал её опыт, большая часть его амбиций и правда имела весомое подкрепление.
— У меня для тебя сюрприз, — загадочно улыбнулась она, потянувшись к сумке и доставая из неё лист, исписанный размашистым нечётким почерком.
— Отчёт по тому, что осталось на химическом складе после бомбёжки! — просиял Зольф. — Ты — чудо! — он обнял её и поцеловал в висок. — Никто ничего не заподозрил?
Ласт откинула голову назад, рассматривая Кимбли из-под опущенных ресниц.
— Нет, никто, — она взяла бокал, следя за тем, как оставшиеся пузырьки стремятся вверх сквозь толщу рубиновой жидкости. — Там было четыре отчёта. Два совершенно идентичных, третий — твой, отличающийся. И ещё один. Последний не сходится больше ни с какими. Я вытащила один… И теперь там не сходится ничего! — она хищно улыбнулась. — Если организуют проверку…
— Да уж, — засмеялся Зольф, — теперь у них вообще ничего не сойдётся. Если это дело попадётся гестаповским ищейкам…
— Кстати… — начала она, погладив по бархатной голове подошедшего к ней пса и переводя тему. — Отец всё ещё не назначил день, но я не уверена, что нам удастся забрать с собой Мустанга.
Зольф передёрнул плечами. Его куда как больше интересовало, как обойти равноценный обмен с Истиной, нежели судьба какого-то там пса, пусть даже и столь дорогого его жене.
— Может, есть кто надёжный, кто позаботится о нём здесь?
Ласт была не уверена в том, что в Аместрисе обрадуются доберману. Что говорить — она не была уверена, что в Аместрисе обрадуются им — не то что собаке.
— Вот Йоханне и можно пристроить, — подал идею Зольф. — А что? Людям она сострадает, может, и в собаке примет столь же живое участие.
Ласт кивнула, фиалковые глаза загорелись энтузиазмом: всё же она была очень привязана к четвероногому питомцу.
— К слову, по поводу возвращения… — Кимбли критически посмотрел на ладони. — Круги потеряли чёткость.
— Что ты будешь с этим делать? — Ласт, казалось, думала о своём и вопрос задала скорее из вежливости.
— Не я. Ты, — усмехнулся он, доставая из ящика стола тушь и медицинский лоток с завёрнутыми в марлю иголками.
Ласт непонимающе воззрилась на Зольфа и всё извлечённое им на свет.
— То есть как это — я?
— Ласт… — он подсел к ней, убирая со лба выбившуюся из пучка прядь и нежно гладя её щёку. — Я сам не смогу, неровно выйдет. Помнишь, однажды ты уже помогала мне…
Она скрестила руки на груди — она вспомнила, как уже обновляла рисунок на его ладонях. Опыт ей, конечно, понравился, но повторения здесь и сейчас она не слишком хотела.
— Зольф, может, после возвращения найдём того, кто профессионально этим занимается?
— А что я буду делать до этого? — возразил Зольф. — Ласт, пожалуйста. Я облегчил тебе работу. Смотри!
Он вытащил из ящика формы: два круга, треугольник и полумесяц, с углублениями под иголки.
— Смотри, на этот раз будет всё просто…
========== Глава 21: In vino veritas/Истина в вине ==========
Чтобы ближнего убить, придется много пить,
Тогда все хорошо, и сердце не болит,
И разум говорит, что было, то прошло.
Думаю, что теперь ты
Знаешь как убить врага посредством коньяка,
Налив его в стакан и выпив двести грамм
Во славу небесам, теперь попробуй сам,
И не забудь сказать:
Да здравствуй бог, это же я пришел,
И почему нам не напиться?
Я нашел, это же я нашел,
Это мой новый способ молиться!
Агата Кристи “Молитва”.
Клаус Дильс ехал на выходные в Тшебиню. Там осталась его младшая сестра, Гертруда, работавшая в трудовом лагере, который без малого месяц назад сравняли с землей во время очередной бомбёжки. Теперь она и ещё некоторое количество уцелевших немцев жили там в заброшенных домах, ожидая дальнейшего распределения, которое как назло затягивалось. У Дильса в запасе была целая неделя выходных, которую он рассчитывал провести просто — наконец-то выспаться.
Порывистый ветер кусал его за щёки, сырой воздух пробирал до костей, накладываясь на озноб от недосыпа. Город был мрачен и неприветлив.
— Клаус, наконец-то… — как-то непривычно сентиментально выдохнула его сестра, обняв на пороге обветшалого домишки с заклеенными крест-накрест окнами. — Проходи. Только вот… — она замялась, между светлых бровей пролегла складка.
— Что-то случилось?.. — сердце будто пропустило удар.
