— Я достаточно ослабил его последними годами неверия и безбожия! Вы, дети мои, — Он широким жестом обвёл гомункулов, — отлично постарались во славу мою! Ещё немного — и все миры преклонят колена предо мною, как перед Вседержителем, а вы станете моими наместниками, моими руками, голосом, глазами — всем!
— Всю жизнь мечтал выполнять грязную работу за выжившего из ума параноика, — недовольно пробурчал себе под нос Энви. — Чем это он, интересно, такой достойный всего этого?
Ласт кинула предупредительный взгляд в сторону братца — если этот сошедший с креста услышит, как знать, что он сделает с ним! Но Мессия был слишком поглощён самим собой и не замечал, что Рас в гневе раздувал ноздри; Ласт хмурилась, обнимая лежащего на полу Кимбли; на лице Грида было написано пугающее предвкушение; и лишь Веллер и Шаттерханд взирали практически без интереса, не выказывая ни восторга, ни благоговения.
— Зольф… — Ласт тормошила Кимбли, который неверяще смотрел на свои руки и на обнимавшую его жену. — Зольф! Что с тобой?
Он не верил собственным глазам. Ласт обнимала его, но он ничего не чувствовал. Кимбли неловко схватил себя за руку, впился зубами в оголённое предплечье, прокусив кожу до крови — нечто соленое заполнило его рот, — но по-прежнему не ощутил ни боли, ни прикосновения.
Отец встал, воздел руки к небесам и начал неумолимо расти. Вскоре исполинские ступни оторвались от земли, и Он взмыл вверх. Холод верхних слоёв атмосферы принимал Его тело, вновь обретшее чувствительность, когда Он, устремлённый к Тому, кого хотел поглотить всем своим существом, взлетал всё выше и выше, к солнцу, заслонённому чёрным безучастным лунным диском. Ощутив небывалый прилив сил, божественных, непознанных, Отец обратился к невероятной мощи, данной ему всеми земными жизнями, кроме тех, кто волею его самого или случая оказался в центре круга. Он раскрылся навстречу им, готовый пожрать всю эту мощь, ощутил, как нечто ледяное разливается в нём. Слишком поздно до тщеславного разума Отца дошла простая истина: он поглотил ничто. Отчаянно пытаясь изрыгнуть это самое ничто, он забился в бесплодном спазме, однако было поздно. Колоссальное ничто уничтожило его, разорвало изнутри на тысячу тысяч ошмётков, которые радостно устремились в те тела, из которых были столь бесцеремонно похищены. Отец рассыпался прахом в грандиозном потрясшем планету взрыве, проливаясь дождём на опалённую войной землю, исчезая навеки — на сей раз даже не уйдя во Врата. Души-светлячки устремились обратно, приводя в чувство своих так ничего и не успевших осознать обладателей; зловещий контур померк, поверх него выступил совсем иной, едва заметный узор.
Взрыв сотряс часовню. Кимбли, оглядевшись, поджал губы — он не ощущал ничего. Ни дрожи земли, ни вибраций, так милых его сердцу. Звуки казались мёртвыми, не несущими ничего, и теперь даже то малое удовольствие, которое ему обеспечивали здешние взрывы, оказалось смазанным, будто бы ненастоящим. В стене часовни зияла сияющая дыра, открывая вид на столь знакомые очертания Централа, подёрнутые фантастической дымкой. Аместрис казался манящим миражом.
— Домой? — неуверенно протянул Альфонс, дёргая брата за рукав.
========== Глава 28: Vice versa/В обратном порядке ==========
Suddenly the wind is blowing, fresh air is coming
And we’re moving away
Our grief’s balanced with our joy,
We sow on new soil,
Today is a new day
Are you with me?
Samael “For a Thousand Years”.
Веллер, не мигая, смотрел вслед ушедшим в голубоватое сияние портала.
— А вы, дружище? — он испытующе посмотрел на Шаттерхэнда.
— Я… — Безногий облизал пересохшие губы. — Нет, помилуйте. Там я никто… Не то что здесь!
— Вот и правильно, — усмехнулся Веллер, закуривая.
— Они забрали моё детище… — как-то неуверенно протянул Шаттерхэнд и разразился сухим истерическим смехом.
— А ты? — Грид в упор посмотрел на Раса. — Ты не пойдёшь?
— Нэт, — отрезал главнокомандующий Красной армии. — Маё дэло — здэсь. Эта вайна, эти люди — мая атвэтствэннасть. Я должен давэсти всё да канца!
— Ты снова слишком человек, — насмешливо почти пропел Папа.
— А сам-то? — огрызнулся Рас. — Что-то, я сматрю, тоже нэ таропишься.
— А зачем? — ухмыльнулся тот. — Ты разве не помнишь, что я алчен? Здесь у меня почти всё, — он обвёл в пафосном жесте зал. — И будет ещё больше, вот увидишь!
— Сматри, нэ падавись, — желчно посоветовал Рас.
— Твоими молитвами, дорогой брат, твоими молитвами, — Папа продолжал чему-то улыбаться.
— Вот ещё малитв толька нэ хватала, — проворчал Рас в усы. — Слосс, пайдём. У нас слишкам многа работы. Забэри их, — он указал на Анну и Исаака. — Ани заслужили почестей.
Он одарил двусмысленным взглядом Веллера и Безногого, жестом показал солдатам следовать за ним и повернулся к Безногому, прежде чем скрыться на лестнице, ведущей вниз.
— Эта же ви работаете в праэкте Аппенгеймэра? Мнэ далажили, — Рас с наслаждением затянулся, наблюдая, как, выдавая страх, забегали глаза Безногого. — Нэ пэрэживайтэ, наши физики ничуть нэ хуже вас.
Шаттерхэнд покраснел, с ненавистью глядя вслед Расу-Сталину, и сжал кулаки.
