Портал становился всё более зыбким и нереальным, пока вовсе не растворился в воздухе без следа. С распятия исчезла статуя, лишь пол церквушки был усыпан пеплом. Однако от восприятия гомункулов и бывшего незадачливого алхимика не укрылось то, что лёгкий фон пульса Земли никуда не пропал. Всё, казалось, было пропитано совершенно особенным запахом, а если прислушаться, то можно было уловить лёгкую мелодию, словно планета пела доныне неизведанным прекрасным голосом, заставляя сердца биться в такт новой, высвобожденной из самого её нутра песне.
— Вы же ощущаете это, — Папа обратился к Безногому, словно не спрашивая — утверждая.
— Д-да… — неуверенно согласился Шаттерхэнд, конвульсивно дёргая головой, что, должно быть, обозначало нервный кивок: он всё ещё был слишком задет словами Раса.
— Так пользуйтесь, — Грид сухо пожал плечами. — Готтфрид, — очки сверкнули в сторону Веллера, — до скорого. Не сомневайтесь, мы ещё встретимся.
Веллер обвёл разочарованным взглядом зал, недовольно поджав губы.
— Я верно понимаю, — начал он, подбирая слова, — что колонизация Аместриса провалилась?
— Увы, — отозвался Грид. — Наш papa сунул в рот кусок, который ему оказалось проглотить не под силу.
— А вы? — жёстко спросил Веллер. — Вы же говорили…
— Говорил, — согласился Грид. — Но мы предполагали, а уж кто расположил… Придётся довольствоваться этим миром. В конце концов, кто кроме нас знает, что бог — мёртв? — глаза за очками коварно сверкнули. — Поверьте, именем его люди сделают всё. А уж кто будет бенефециаром…
— Да, — неприятно усмехнулся Веллер. — Серые кардиналы всегда были, есть и, надеюсь, будут.
Чунта выпрямился, стоя в самом сердце созданного им круга, круга, который он заботливо питал душистыми отварами сообразно схеме, оставленной ему давным-давно погибшим Норбу. Теперь тибетец ощущал умиротворение. Он высвободил наружу подлинную силу, дух Земли, прорывы которого особенно остро ощущались у него на родине и в других зонах, которые человечество отчего-то нарекло “аномальными”. Он был счастлив. Его душа трепетала, сердце пело вместе с Землёй, с которой сняли вековой гнёт, запиравший её истинную суть. Единственное, что тревожило Чунту, так это то, что он, просветлённый, впитавший новую силу, нигде не ощущал Ноа. Как и Элриков. Словно все они покинули этот мир, даже не оставив в нём следа.
Конечно, предстояло ещё много работы. Война, судя по всему, подходила к концу, но стоило помочь — а он, с его, как он ощущал, возросшими возможностями к целительству, был попросту обязан применить это во благо.
Именно этим Чунта и занялся. Ингредиентов на отвар по рецепту брата у него ещё хватало, удостоверение нейтрального учёного открывало для него многие двери, поэтому он направился прямиком в ближайший военный госпиталь. Вскоре молва о чудесном лекаре-тибетском монахе сделала своё дело, и ему были рады повсюду — с его появлением удавалось спасти большее количество людей.
А однажды вышло не допустить превращения целого взвода мёртвых солдат в Бессмертных. Тогда-то Чунта и вспомнил измышления учёных о том, что рецепт Норбу более всего похож на какое-то противоядие. Сам тибетец был счастлив. Он нёс этой земле избавление и добро, он способствовал, пусть и в малых масштабах, но хоть какому-то возмещению небольшой части того, что разрушила война. И даже такая капля в море наполняла его сердце истинной радостью.
Аместрис, 1915
— Я туда — и обратно! — сверкая медовыми глазами, пообещал Эд. — Это последнее преобразование Стального алхимика!
Стоявшие вокруг не верили собственным глазам. Эдвард Элрик положил ладони на круг и был затянут прямо в брусчатку множеством чёрных рук, только слегка светился нацарапанный им круг человеческого преобразования. Толпа затаила дыхание. Полковник Рой Мустанг, лишённый возможности видеть происходящее, впитывал в себя повисшую оглушающую тишину всем телом и ждал. Как и остальные.
Круг снова засветился несколько мгновений спустя, так ярко, что глаза обожгло, и мостовая выплюнула из себя…
— Что они здесь делают?! — недовольный ропот раздавался со всех сторон.
— Что? Что там? — Мустанг от нетерпения принялся дёргать стоящую рядом с ним Ризу за рукав.
Изумлённая, она было дёрнулась к оружию, но застыла в полудвижении.
— Не стрелять! — истошно завопил Эдвард и вместе с белокурым юношей, очень похожим на него, закрыл собой ещё пятерых.
А закрывать следовало: разъярённая толпа была готова наброситься на троих гомункулов и Багрового алхимика, попортивших им столько крови, и растерзать голыми руками. Никто и не обратил внимания на цыганку с полубезумным взглядом.
— Какого чёрта?! — пришёл в себя Дариус, с ненавистью глядя на Энви и Кимбли. — Откуда ты выковырял это дерьмо?!
— А вы всё никак не подохнете, — меланхолично отозвался Кимбли, поймав на себе убийственные взгляды химер.
— Стойте! Мы всё объясним! — заорал Эд, с силой наступая на ногу Кимбли и проклиная про себя так некстати подавшего голос Багрового алхимика.
— Что там происходит? — не унимался Рой, который чувствовал неладное, но увидеть ничего не мог.
