Колетт отключила звук на телефоне и, не отрывая сумки от груди, вошла к Тэбу в кабинет. Что это за Соня? Та девушка со второго этажа, с которой они виделись максимум дважды на вечеринке жителей их дома? Тэб сидел, откинувшись на спинку кресла и погрузившись в телефон. Он кивнул на один из кожаных стульев, которые стояли напротив него и не извинился, что заставил ее ждать:
— Садись.
— Как дела? — спросила она.
— Отлично, — ответил он, но голос его звучал сухо, на лице не было улыбки.
— Аарон, зайди к нам.
Дверь сразу же распахнулась, как будто Аарон ждал, что его позовут. Он кивнул ей, подошел к столику с документами и положил себе на колени стопку папок. Она увидела, что на верхней было написано имя Мидаса.
— Так, Колетт, — Тэб сурово взглянул на нее. — У нас большие проблемы.
У нее упало сердце. Они все знали.
Знали, что она была с Уинни в тот вечер и что она взяла папку. Они сделали анализ крови, которой она испачкала документы пару дней назад, и обнаружили ее ДНК. Они откуда-то узнали, что она взяла флешку, которая до сих пор лежит у нее дома, спрятанная в старой сумке в шкафу. Смятая туалетная бумага пропиталась молоком, оно просочилось сквозь лифчик. Она пыталась придумать, с чего начать, как объяснить, почему она скрывала от них правду, почему она не могла не заглянуть в дело Мидаса. И тут Тэб заговорил.
— Эта книга просто ужасна, — сказал он и потер глаза.
Она выдохнула:
— Понятно.
Тэб откинулся на стуле:
— Коли, что случилось? Почему все так плохо?
Что случилось? Она не ожидала, что забеременеет. Мало спала. Переживала из-за здоровья Поппи. Боялась, что Мидас мертв.
— Частично причина может быть в том, что у тебя сейчас намного меньше свободного времени. Раньше было не так. Немножко сложно было планировать встречи…
Тэб покачал головой:
— Нет, дело не в этом. А в том, что совсем не похоже, что эту книгу написал я.
— А это и не ты написал.
Аарон бросил быстрый взгляд на Колетт, а Тэб медленно повернулся к ней на стуле.
— Что ты имеешь в виду?
У нее пересохло во рту, она пожалела, что не захватила с собой воды:
— То, что эту книгу написал не ты, а я.
— Колетт, — предостерегающе сказал Аарон, — я не уверен, что…
— Извини, — сказала она. — Я, конечно, с радостью переделаю книгу, но нам нужно составить расписание, чтобы подробнее обсудить те эпизоды твоей жизни, которые ты хотел бы в ней видеть. При всем уважении, Тэб, с тобой невозможно было нормально встретиться.
— Думаю, что мэр имеет в виду другое, — сказал Аарон. — У нас ничего не получится.
— Я поняла. Так давайте это исправим.
Аарон начал говорить, но Тэб перебил его:
— Коли, мне очень жаль, но мы вынуждены нанять другого автора.
— Другого автора?
Аарон подался к ней:
— Мы уже поговорили с редактором. Мы наймем другого человека, чтобы исправить книгу. Кое-кого поизвестней. Того журналиста из «Эсквайра».
— Вы серьезно? Вы с ним договорились, не предупредив меня?
— Послушай, Колетт, — Аарон пощипывал себя за переносицу. — Эта книга станет важнейшей частью предвыборной кампании мэра перед повторными выборами. Ты прекрасно это знаешь. А то, что ты написала, нельзя показать
Она пыталась найти правильный ответ, но просто промолчала. Все было кончено.
Ей больше не надо было изображать, что она может одновременно справляться и с ребенком, и с этой работой. Она сможет сидеть дома с Поппи.
— Ты уверен? — спросила она Тэба, но ответил Аарон.
— Боюсь, что да, — у него звякнул телефон, — и нам, к несчастью, пора. Тэб смотрел в окно, избегая ее взгляда. — Пришли из банка, — сказал Аарон, застегивая пиджак, и указал на дверь. — Колетт, спасибо тебе большое, — сказал он как ни в чем ни бывало, будто они только что договорились о совместном бранче. — Мэру было приятно с тобой поработать.
Она встала, ожидая, что Тэб что-нибудь скажет, но он молчал. Она вышла из его кабинета и направилась к лифту. У нее кружилась голова. Что же будет дальше? Что это значило для ее карьеры? Нужно было позвонить своему издателю или агенту, объясниться.
Но тут она представила Поппи в руках у незнакомой женщины.
Она пробежала мимо лифта и спустилась по лестнице. Снаружи не было такси, и она так быстро, как только могла, побежала по парку и спустилась в метро. У платформы стоял поезд. Она проскользнула через турникет и успела вставить руку между закрывающимися дверьми. Ей зажало локоть. Двери разошлись на несколько сантиметров, она успела раздвинуть их обеими руками достаточно широко, чтобы прошмыгнуть внутрь вагона и сесть на последнее свободное место. От женщины рядом с ней пахло лаком для волос. Колетт поймала на себе взгляд пожилой женщины, у ног которой стояло множество оранжевых пластиковых пакетов с покупками. Она с осуждением цокнула языком и нахмурилась:
— Обязательно надо было всех задерживать.
Колетт отвела взгляд. У нее болел локоть.
