Напротив нее сидел мужчина в наушниках, оттуда раздавался громкий рэп. Она прижала пальцы к ушам и пыталась придумать, как объяснить все это Чарли. Он не знал, насколько все было плохо с книгой, с каким трудом ей это давалось. Что он скажет? Колетт открыла глаза и увидела, что мужчина напротив читает «Нью-Йорк пост», на первой полосе была фотография Нэлл из «Веселой ламы».
Вагон заполнился скрежетанием тормозов, внезапно заплакал ребенок. Поезд резко остановился, женщина рядом с Колетт ухватилась за ее бедро, а пожилой мужчина, стоявший у дверей, упал.
— Извините, — сказала ее соседка и убрала руку.
Молодая пара помогла мужчине подняться, люди оторвались от телефонов и стали всматриваться друг другу в лица. В вагоне повисла недоуменная тишина. Пожилая женщина с пакетами опять цокнула языком и начала что-то говорить, но ее заглушил голос кондуктора:
— На путях необходимо присутствие полиции. Как слышно? Просьба полицейским немедленно подойти на пути, нижний уровень около платформы F. Человек на рельсах. — Голос на секунду прервался — Он к чему-то привязан.
Тут выключилось электричество: затих шум кондиционера, вырубился свет, воцарилось зловещее молчание. Колетт уловила суету вокруг себя и, как и все, снова посмотрела в телефон, зная, что связи не будет.
Двери в конце вагона раздвинулись.
— А чего вы ждали? — сказал парень в джинсовых шортах и тонкой белой майке, из-под которой виднелись жилистые, мускулистые руки. Он быстро прошел к дверям в другом конце вагона, протискиваясь между людьми, которые стояли в проходе. — Если у нас в стране президент — настоящий говнюк, вполне можно было ожидать террориста-смертника.
От страха у нее сильно забилось сердце. Она вспомнила полный любви взгляд, которым Поппи смотрела на нее во время ночного кормления. Колетт тогда замерла, сама не веря, что способна испытывать такую любовь, бездонную, как заброшенная шахта, куда она в детстве боялась прыгнуть. Позднее там пропал старшеклассник из ее школы, тело так и не нашли. Она взяла телефон и написала Чарли смс. Без связи его нельзя было отправить, но если после взрыва кто-нибудь найдет ее телефон…
«Я люблю тебя больше всех на свете. Поппи. Пожалуйста, передай ей»…
В вагоне включился свет и загудел кондиционер.
— Уважаемые пассажиры, с вами говорит кондуктор. Мы откроем двери в переднем вагоне. Чтобы выйти, направляйтесь вперед. Пожалуйста, передвигайтесь быстро и организованно.
Колетт встала и влилась в поток людей, которые шли по заполненному вагону. В соседнем вагоне у окна одиноко сидела девочка-подросток, в руке она держала телефон, по щеке катилась слеза. На ней были колготки в ромбик с дыркой на коленке, в носу поблескивала золотая сережка. Колетт дотронулась до ее руки, девочка подняла глаза:
— Я хочу позвонить маме, но тут не ловит.
— Вставай, — Колетт взяла девочку за руку. — Пойдем со мной.
Она продолжала держать девочку за локоть и повела ее вперед. Они пришли в первый вагон, и Колетт с облегчением увидела, что половина вагона стоит напротив платформы, и им не придется идти по путям рельсам. Она дождалась своей очереди, они с девочкой вышли и побежали за всеми через турникеты и вверх по лестнице. Девочка затерялась в толпе, а Колетт бросилась подальше от станции. На следующем перекрестке она увидела, что кто-то вышел из такси, и стремительно рванулась к машине, обогнав мужчину, который собирался сесть на заднее сиденье:
— Извините, мне очень нужно попасть домой.
Она захлопнула дверь, за которой мужчина рассыпался в проклятьях, стуча кулаками по стеклу.
— Бруклин, — сказала она водителю и назвала адрес. — Пожалуйста, поторопитесь.
Она закрыла глаза, ей казалось, что они добирались до дома много часов. Небо посерело, она нетвердой походкой вошла в дом и подошла к столу вахтера.
— Скажите, в какой квартире живет Соня?
Она поднялась на второй этаж и постаралась взять себя в руки. Тихо постучала в дверь. Соня не отвечала. Она продолжила стучать до боли в костяшках.
— Соня? Вы тут? — дверь квартиры напротив открылась. Там стоял мужчина под тридцать, маленькая собачка покусывала его за пятки. Из квартиры раздавалась классическая музыка.
— Что вы тут делаете? — спросил он и голой пяткой отодвинул собачку обратно в квартиру.
— Она не открывает. У нее моя дочка. Я соседка сверху.
— Она ушла.
— Как ушла?
— Да, я слышал, как она закрыла дверь. В этом доме очень плохая звукоизоляция.
— А когда?
— Ну, не знаю, минут двадцать назад.
Двадцать минут? Чарли оставил ей молоко? А крем от солнца? Колетт не знала номера Сони. Она даже фамилии ее не знала.
Она повернулась и побежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Она собиралась позвонить Чарли прямо во время встречи, потребовать, чтобы он вернулся домой и помог ей найти ребенка. Пытаясь найти в сумке телефон, она вставила ключ в замочную скважину.
Чарли.
