— Не хочу показаться грубой, Йен, но я вынуждена попросить тебя покинуть мой кабинет. Считай, что это кратковременный оплачиваемый отпуск, — она повернулась к компьютеру. — Мне нужно готовиться к завтрашнему тренингу.
Йен открыл дверь и молча вышел. Она встала, закрыла за ним и заметила, что рядом с кабинетом слонялся какой-то юноша, пытаясь подслушать, о чем они говорят. Наверное, он надеялся тайком сделать пару фото для своего идиотского «Фейсбука».
Она в оцепенении села за стол и взялась за учебное пособие, стараясь ни о чем не думать. Не думать о Йене. О парне в коридоре. О журналистах у входа. И о статье, которую она читала до прихода Йена.
В то утро, когда бывший государственный секретарь Лаклан Рэйн был номинирован на Нобелевскую премию, было обнаружено, что Элен Эбердин связана с исчезновением малыша Мидаса. Оказалось, что мать, находящаяся в состоянии алкогольного опьянения, которая танцевала с «Веселой ламе» в ночь похищения ребенка Гвендолин Росс — это Элен.
Нэлл подняла с пола сумку и достала кошелек, думая об Альме. В то утро, когда Нэлл рассказала ей о своем прошлом, Альма тоже поделилась с ней своими секретами. Она рассказала Нэлл о том, что купила фальшивую карточку социального страхования у какого-то парня из Куинса. О том, как много пришлось врать ее мужу, чтобы получить должность менеджера в «Хилтоне» около аэропорта. Нэлл не знала, известно ли обо всем этом полиции.
Она нашла визитку Марка Хойта и набрала номер, не отрывая глаз от фотографии Беатрис у себя на столе. Хойт подошел почти сразу.
Нэлл повесила трубку и набрала другой номер. Когда она услышала мягкий голос, сказавший «алло», у нее из глаз брызнули слезы:
— Мама, ты нужна мне. Пожалуйста, приезжай.
Колетт теребила изумруд, висящий на золотой цепочке. Проснувшись утром, она обнаружила на соседней подушке коробочку. На открытке было написано: «Камень Поппи, на ее два месяца. Спасибо за то, что ты такая прекрасная мама».
Она взяла телефон и написала: «Я так тебе сочувствую». Сглатывая ком в горле, она подумала о кадрах, которые все утро мелькали в новостях. Фотографии Нэлл в молодости. Видеосъемка того, как она шла сегодня утром на работу, пытаясь загородить лицо сумкой. «Надо было мне рассказать».
Мисс Нос. Это была Нэлл. Колетт хорошо помнила тот скандал. Ее мать была среди тех боровшихся за права женщин активисток, которые высказывались против официальной версии и пытались представить эту ситуацию в ее истинном свете. Не как историю, столь настырно навязанную прессой: девушка, склонная к неразборчивым сексуальным связям, соблазнила своего влиятельного начальника. А как историю молодой женщины, которую обманул влиятельный мужчина.
Она снова взглянула на часы над столом Элисон, стараясь не обращать внимания на жжение в сосках. Так просто не бывает: она впервые забыла молокоотсос, и именно сегодня он мог ей действительно понадобиться. Она так расстроилась, пока смотрела новости про Нэлл, что забыла сцедить молоко перед выходом. А потом она уже опаздывала, к тому же пришлось возвращаться за забытым кошельком. Теперь она поняла, что забыла молокоотсос, который всегда носила с собой, на барной стойке в кухне. И Тэб опять опаздывал, хоть он и обещал быть вовремя. Он знал, что ей нужно было быть дома к двум.
«Сегодня обязательно надо закончить вовремя, — написала она Тэбу утром. — У Чарли встреча».
Это была не просто встреча, а ланч с редактором еженедельного журнала «Нью-Йорк Таймс». Он пригласил Чарли в последний момент, чтобы обсудить возможности эксклюзивной публикации отрывка из его нового романа.
«Нет, Колетт, я не могу так рисковать, — сказал Чарли накануне. — Если ты не можешь перенести встречу с Тэбом, я найму няню».
«Я вернусь вовремя. Обещаю. Тэб тоже обещал. Я не опоздаю».
Она взяла сумку и пошла в туалет, громко цокая каблуками по деревянному полу. В ближайшей к выходу кабинке кто-то был, она села на унитаз в следующей и достала телефон. Нэлл ответила: «Да в жопу их. Им однажды удалось меня уничтожить. На этот раз не выйдет. Я не позволю, чтобы Беатрис это видела».
Когда Колетт подошла к раковине, женщина, выходившая из другой кабинки, улыбнулась. Но посмотрев на грудь Колетт, она изменилась в лице. Колетт взглянула в зеркало. На белой шелковой блузке расплылись два больших серых пятна. Женщина быстро помыла руки и ушла. Колетт включила сушилку для рук и поднесла блузку к горячей струе воздуха, но стоило пятнам высохнуть, как они появлялись вновь. Она положила в лифчик туалетную бумагу, которая топорщилась под блузкой.
Прижимая к груди сумку и чувствуя, что из груди все еще течет молоко, она вернулась в холл. И услышала, что ей пришло смс. Достав из сумки телефон, она увидела сообщение от Чарли: «Мне нужно идти. Ты, наверное, в пути. Оставил Поппи внизу, у Сони. Все будет нормально, мы договорились. Можешь ее там забрать».
— Колетт, — рядом с ней стояла Элисон. — Они тебя ждут.
