— Мне нужно домой, — произносит Селеста, проверяя телефон. — Самолет Бенджи приземлится через двадцать минут, и он п-п-придет ко мне на ужин.
— Не говори об этом Бенджи, — просит Мерритт.
Селеста смотрит на подругу. Она не уверена, что именно выражает ее собственный взгляд, потому что лицо Селесты будто сделано из пластилина. Воздух в баре слабо мерцает. Селеста так пьяна.
— Конечно же не буду, — обещает она.
Мерритт оплачивает счет, и Селеста впервые не протестует и не предлагает оплатить хотя бы часть. Даже когда Мерритт сует ей в руку тридцать долларов и усаживает в такси, Селеста не отказывается. Это взятка, и Селеста ее заслужила.
Каким-то образом она все-таки поднимается по лестнице и заходит в квартиру. Селеста точно не успеет протрезветь до приезда Бенджи, но, если она отменит их ужин, он решит, что она расстроена его отъездом на выходные.
Она
Селеста отправляет Мерритт сообщение:
Расстанься с ним! Сейчас! Пожалуйста!
Потом она засыпает, уткнувшись лицом в футон.
Она просыпается от звонка домофона. Свет, льющийся сквозь единственное окно ее спальни, стал мягче. Уже поздно. Сколько времени? Селеста смотрит на прикроватные часы. Пятнадцать минут восьмого. Это, должно быть, Бенджи.
Она бежит к двери, чтобы впустить Бенджи в подъезд, а потом бросается в ванную, чтобы почистить зубы и умыться. Она все еще пьяна, хотя уже не так, как прежде, но во рту у нее еще не сухо и похмелья пока нет. Селеста даже слегка голодна. Возможно, они с Бенджи могли бы дойти до ресторанчика, где готовят курицу по-перуански. Сегодня воскресенье, так что Бенджи поедет ночевать домой, и Селеста сможет лечь в кровать уже к десяти. Завтра в зоопарке будут проходить две общешкольные экскурсии — проклятие каждого июня.
Селеста глубоко погружена в свои мирские мысли, поэтому, открыв дверь, она совершенно шокирована увиденным.
Это не Бенджи.
Это Шутер.
— Подожди, — говорит она.
— Привет, Солнышко, — говорит он. — Могу я войти?
— Где Б-б-бенджи? — спрашивает Селеста, и ее пронзает алая стрела паники. — Что-то с-с-случилось?
— Он уехал домой на такси прямо из аэропорта, — отвечает Шутер. — Разве он тебе не звонил?
— Я н-н-не знаю.
Селеста не проверяла телефон… с того момента, как села в такси до дома.
Шутер кивает.
— Поверь мне. Он позвонил тебе и оставил сообщение на автоответчике. Он решил поехать домой, чтобы выспаться. От старины Бенджи немного осталось к тому моменту, как мы вышли из самолета.
— Окей, — говорит Селеста. — Тогда что ты здесь д-д-делаешь?
— Пожалуйста, могу я войти? — спрашивает Шутер.
Селеста смотрит Шутеру за спину. Лестничная площадка все такая же серая и все такая же жалкая, как и прежде. Селеста думает, что ей стоило бы стыдиться своей квартирки — Шутер живет в каком-то корпоративном кондо в Адской кухне, но даже по сравнению с его квартирой жилье Селесты наверняка выглядит позорно.
Но ее не должно заботить, что о ней думает Шутер.
— Ладно, — говорит Селеста.
У нее хорошо получается заставить свой голос звучать небрежно, даже немного раздраженно, но ее внутренности бьются в животе, как истеричный попугай ара Келлиэнн из Бронксского зоопарка. Бенджи подкосила вечеринка-мальчишник, да и Шутер выглядит не слишком свежо. Его волосы в полном беспорядке, он одет в футболку «Нью-Йорк Джайентс», потрепанные шорты цвета хаки и шлепанцы. Селесте кажется, что так он выглядит более юным, практически невинным.
Она отходит в сторону, чтобы пропустить его внутрь, затем закрывает за ним дверь.
— Так как прошел мальчишник века? — спрашивает она.
Вместо ответа Шутер целует ее, и его поцелуй ощущается именно так, как и представляла Селеста в мечтах: он мягкий и сладкий. Она издает воркующий звук, словно голубка, и Шутер вновь ее целует. Их губы открываются, и его язык сплетается с ее языком. Ноги Селесты начинают дрожать — она поверить не может, что все еще стоит. Шутер обхватывает ее голову ладонями — его прикосновения нежны, но разряды электричества между ними, жар и желание сводят с ума. Селеста не представляла, что ее тело может так отвечать на прикосновения другого человека. Она горит.
Руки Шутера скользят вниз по спине Селесты к ее бедрам. Он притягивает ее к себе. Селеста хочет его так сильно, что могла бы расплакаться. Она была права и ненавидит себя за это. Селеста знала, что, если это когда-нибудь случится, она забудется и потеряет контроль над разумом.
«Не останавливайся, — думает она. — Не останавливайся!»
Шутер отстраняется.
— Селеста, — хрипло выдыхает он. — Я влюблен в тебя.
