Идеальная пара полностью

Карен смотрит в окно на безмятежную гладь нантакетского залива. Может быть, Селеста уже знает, что любовница Тега Уинбери ждала ребенка. Это либо абсолютно логично, либо совершенно бессмысленно, что семья, настолько богатая и почитаемая, как эта, на самом деле сильно отличается от того, что выставлено напоказ. Под ширмой идеальной жизни они скрывают темную и мутную действительность. Но кто такая Карен, чтобы их судить? Всего несколько часов назад она боялась, что сама стала причиной смерти Мерритт.

— Немногие семьи могут этим похвастаться, — говорит Карен. — Немногие люди могут этим похвастаться. У всех нас есть недостатки, которые мы пытаемся скрыть, дорогая. Секреты, которые мы пытаемся сохранить. Они есть у всех, Селеста.

— Я дотянула до ночи перед свадьбой, — говорит Селеста. — До этого я думала, что случится что-то плохое, если я поступлю так, как велят мне чувства. Потом я сказала себе, что это глупо. Мои действия не влияют на судьбы, уготованные другим. Но Мерритт умерла. Она умерла почти в тот же момент, когда я приняла решение отменить свадьбу. Она была моим единственным настоящим другом, кроме вас с Маком, а теперь она ушла навсегда. Навсегда, мам. И это моя вина. Я сделала это с ней.

— Нет, Селеста…

— Да, это я, — настаивает Селеста. — Так или иначе, виновата я.

Карен смотрит, как слезы струятся по лицу ее дочери. Карен становится любопытно — и весьма тревожно — от того, как Селеста продолжает настаивать, что вина за смерть Мерритт лежит на ней. Неужели Селеста сделала с ней что-то? Или, быть может, она чего-то не сделала? Продолжать вслух винить себя в смерти Мерритт сейчас, когда дом кишит полицейскими, — это не очень хорошая идея.

— Что ты имеешь в виду, дорогая? — спрашивает Карен. — В полиции уже знают, что произошло?

— Я думаю, она приняла таблетки, — говорит Селеста. — Я думаю, она сама сделала это с собой. Она оказалась в плохих отношениях, в плохой ситуации… и я настойчиво советовала ей разорвать эти отношения, но она сказала, что не может этого сделать. Прошлой ночью я видела, как она плачет в розовом саду.

— Правда?

— Она хотела знать, почему любовь так тяжело ей дается, почему она не может поступить правильно. Я обняла и поцеловала ее и сказала, что все будет хорошо и ей просто нужно двигаться дальше. Но знаешь, что я должна была сделать? Я должна была сказать ей, что у меня тоже не получается поступать правильно. Что любовь всем дается тяжело. — Селеста делает глубокий вдох. — Я должна была сказать ей, что не люблю Бенджи. Но я не могла произнести этих слов даже мысленно — что уж говорить о том, чтобы признаться кому-то в этом вслух. Она была моей лучшей подругой, и я ей ничего не сказала.

— Ох, дорогая, — вздыхает Карен.

— Этим утром я вышла в последний раз взглянуть на море, потому что знала, что навсегда оставлю эти виды в прошлом. И тогда я заметила, как что-то плавает на поверхности.

— Селеста, — шепчет Карен.

— Это была Мерритт, — говорит Селеста.

Карен закрывает глаза. Они сидят в тишине. Снаружи поют птицы, и Карен слышит мягкий шелест волн, набегающих на песок пляжа Уинбери.

— Я не выйду замуж за Бенджи, — говорит Селеста. — Я собираюсь отправиться в путешествие, может быть, в одиночестве. Побуду наедине с собой. Попробую осознать все произошедшее.

— Думаю, это мудрая идея, дорогая, — соглашается Карен. — Пойдем разбудим твоего отца.

Брюс все еще спит, хотя его громкий храп немного поутих. Его волосы взлохмачены, рот приоткрыт, и, даже стоя на пороге, Карен чувствует запах перегара. Его левая рука, та самая, на которой он носит обручальное кольцо, лежит у него на груди поверх сердца. «Наша любовь настоящая», — думает Карен. Она сильная, но гибкая; непритязательная и естественная. Их любовь росла и крепла в скромном доме на Дерхаммер-стрит, на передних сиденьях их «Тойоты Королла», в рутине их каждодневной жизни: за завтраком, обедом, ужином, перед сном и снова, снова, снова. Их любовь пережила долгие рабочие недели, простуды, снегопады и невыносимую жару, жалкие повышения зарплаты и неожиданные траты; их любовь пережила смерть родителей Карен, смерть брата Брюса и его родителей и чуть менее значимые потери жаб, ящериц и змей Селесты (для каждой зверушки обязательно проводились похороны). Их любовь пережила строительство трассы 33, забастовку учителей, когда Селеста была в четвертом классе, проигрыш за проигрышем команды «Филадельфия Иглз», которая не улучшала свои результаты, несмотря на пыл, с которым Брюс кричал на телевизор (в прошлом году команда все же победила в своем дивизионе, но к этому времени и Брюса, и Карен, если честно, футбол уже не интересовал). Их любовь пережила тот печальный день, когда семейство Исли переехало, забрав своих собак Черного Боба и Красного Боба, которые в то время были лучшими друзьями Селесты. Их любовь пережила вечеринки в тематике «Избалованного повара», на которые ее приглашали женщины, втайне считавшие, что они лучше Карен. Их любовь пережила странную влюбленность Брюса и переживет эти трагические выходные.