Пока Селеста нежно трясет Брюса за плечо, чтобы разбудить, Карен проскальзывает в ванную комнату и запирает за собой дверь. Она открывает третий ящик шкафа, находит бутылек с обезболивающим, вынимает из него три перламутровые овальные таблетки и смывает их в унитаз.
Боль Карен исчезла. Она чувствует себя сильнее, чем за последние недели, даже месяцы. В этом нет смысла, и все же это так.
Карен не может никуда уйти. Она должна узнать, что случится дальше.
Грир удается поймать Шефа, когда тот выходит из кабинета Тега.
— Вам нужно кое-что узнать, — говорит она.
Кажется, Шеф едва слышит ее. Он смотрит на свой телефон.
— Прошу меня простить, — говорит он, читает что-то на экране и спрашивает: — Ваш сын Томас… где он? Мне нужно с ним поговорить.
Грир поверить не может, что Шеф так просто от нее отмахнулся. Она тщательно обдумала лучший порядок действий: рассказать ему о таблетках или нет? Она решила, что лучше рассказать, и по нескольким причинам. Если Грир расскажет о таблетках, полиция наконец сможет оставить их всех в покое.
— Я не видела Томаса, — говорит она. — Шеф Капенаш, сэр, я должна кое-что вам сообщить.
Кажется, Шеф наконец ее замечает. Они стоят в коридоре — бог знает, кто может их подслушать сейчас. Тег все еще в своем кабинете. Возможно, он стоит, прижав ухо к двери. Грир задумывается, не стоило ли ей сперва обсудить с ним свое решение. У Тега всегда хорошо получалось со всех сторон проанализировать проблему, чтобы убедиться, что выбранная стратегия не обернется проблемами. Зачастую, когда Грир требовалась помощь с сюжетами детективов, она обращалась к Тегу, и он почти всегда находил для нее креативное решение. За все время их брака именно эти моменты Грир любила сильнее всего: она лежит в кровати с Тегом, устроившись у него под мышкой, и рассказывает ему о своих героях и их мотивах, пока Тег задает ей провокационные вопросы. Он хвалит ее воображение, она восхищается его проницательными советами. Развитие персонажей требовало внимания такого гуманитария, как Грир, тогда как для развития сюжета было здорово заручиться поддержкой человека с математическим складом ума. В такие моменты Грир чувствовала себя частью команды.
Ох, как же она его ненавидит! На мгновение она жалеет о том, что не вышла замуж за кого-то обычного и скучного.
— Мы можем пройти в гостиную? — спрашивает Грир у Шефа и поворачивается на пятках, не дожидаясь ответа.
Шеф следом за ней заходит в гостиную, и Грир закрывает за ними дверь. Она не предлагает ему присесть. Грир кажется, что, если она сядет, решимость покинет ее.
— Я забыла кое о чем рассказать детективу, — говорит она.
Выражение лица Шефа меняется на по-деловому серьезное. Грир понимает, что он неплохо выглядит. В нем есть некая грубость, которая кажется ей привлекательной, почти сексуальной. И он подходящего возраста. Вот что наделал Тег: теперь Грир должна оценивать кандидатов для будущих романтических интерлюдий. Заинтересовался бы Шеф ею?
«Никогда», — решает она.
Возможно, она смогла бы закрутить интрижку с Греком — Ником, — если бы тот был в настроении провести время с женщиной постарше. Грир краснеет, а потом замечает, что Шеф ожидающе смотрит на нее.
— Я не совсем забыла, — поправляется Грир. Ей хочется уточнить этот момент. — Скорее, я только сейчас вспомнила об этом.
Шеф почти незаметно кивает.
— Я легла в кровать примерно в полночь или около того, но не могла уснуть. Я была слишком взвинчена.
— Взвинчена, — эхом повторяет Шеф.
— Возбуждена из-за свадьбы. Я хотела, чтобы все прошло хорошо, — объясняет Грир. — Поэтому, как я и сказала детективу, я пошла на кухню, чтобы налить себе бокал шампанского.
— Да, — кивает Шеф.
— Ну, и то, что я забыла сказать, — в смысле, то, что я вспомнила совсем недавно, — это мои снотворные таблетки, которые я оставила на кухне. Я собиралась запить таблетку водой до того, как выпить шампанское.
— Какие именно таблетки вы принимаете? — спрашивает Шеф.
