— Нет, — отвечает Мерритт. — Это он порвал со мной.
По приезде на Нантакет Селеста становится марионеткой в руках Грир и Роджера Пелтона, организатора свадеб. Роджер похож на доброго и удивительно способного дядюшку. Они вместе проговаривают расписание Селесты на ближайшие три дня: где она должна быть, что она должна делать, что она будет носить — все ее наряды аккуратно развешены в шкафу. Грир записала Селесту на массаж, маникюр, педикюр и наращивание ресниц на вечер четверга.
— Наращивание ресниц? — спрашивает Селеста. — Это об-б-бязательно?
— Нет, — отвечает Роджер. — Я позвоню Эр Джей Миллеру и отменю этот прием.
— Спасибо, — благодарит его Селеста.
— Самая важная часть моей работы — это защищать моих невест от их матерей и будущих свекровей.
Селесте нравится, что Роджер называет ее
Краем глаза Селеста следит за Шутером, словно шпион или снайпер. Их взгляды пересекаются — и Селеста растворяется изнутри. Он пытается сообщить ей что-то, ничего не говоря вслух, но что именно? Селеста жаждет его взглядов, хотя они ее убивают. Когда Шутер не смотрит на нее, когда он шутит с Мерритт, Эбби или Грир, ее охватывает жгучая ревность.
Приезжают родители Селесты. Селеста боится, что Уинбери, как и Бенджи, посчитают Карен и Брюса «солью земли» и будут вести себя покровительственно, возможно даже этого не осознавая.
Но Грир ведет себя нормально, а Тег — лучше, чем нормально. Селесте хочется затаить на него обиду, но Тег настолько любезный и очаровательный по отношению к ее родителям, что она не может чувствовать ничего, кроме благодарности к нему. Селеста обдумает свой гнев и разочарование в нем потом, после свадьбы.
Репетиционный ужин проходит именно так, как и должен. Большинство гостей пьют ежевичный пунш-мохито. Селеста делает глоток из бокала Бенджи и решает в этот вечер придерживаться белого вина. У нее нет времени следить за перемещениями Шутера — она слишком занята знакомством с бесконечной вереницей гостей: ее представили подруге Тега и Грир из Лондона по имени Фезерли, бизнес-партнеру Тега Питеру Уоллу, их соседям из Лондона, соседям из Нью-Йорка, тренеру Бенджи по лякроссу из школы Сент-Джордж и четырем Александрам — светловолосому и опрятному Александру, Александру-азиату, Александру-еврею, обрученному с темнокожей женщиной по имени Мими, выступающей в танцевальной труппе на Бродвее, и Александру, что имеет кличку Зандер и состоит в браке с Кермит.
Селеста боялась, что ее родители будут вести себя застенчиво из-за ошеломляющего количества гостей, но они неплохо справляются сами по себе, а Бетти выглядит куда лучше, чем Селеста предполагала. Бетти ходит с тростью, и Селеста знает, что ее мать приняла лошадиную дозу обезболивающих, но она выглядит счастливой, почти светится от радости. Она гораздо больше радуется этой свадьбе, чем сама Селеста.
Селеста заключает сделку с Богом: «Я закончу начатое, а ты, пожалуйста, позволь моей матери жить».
Официанты выносят закуски, и каждое новое блюдо выглядит более креативно и аппетитно, чем предыдущее, но Селеста слишком взволнована, чтобы есть. Она потягивает вино, но оно не оказывает должного эффекта. Ее тело онемело. Единственное, что имеет значение, — это Шутер. Где сейчас Шутер? Она не может его найти. Но потом он появляется у нее за спиной, и от малейшего соприкосновения их локтей ее охватывает огонь. Она думала об их поцелуе в ее квартире всего несколько тысяч раз. Как у нее хватило силы воли, чтобы ему отказать? Она поражена сама собой.
Ее отец встает, чтобы произнести тост. Сперва он говорит о Бетти — и на глазах Селесты выступают слезы. Потом Брюс говорит о Селесте: «И поэтому я искренне прошу тебя, Бенджамин Уинбери, береги нашу маленькую девочку. Она — наше сокровище, наша надежда, наш свет и наше тепло. Она — наше наследие. Я поднимаю этот бокал за вас обоих и за вашу совместную жизнь». И тогда все чокаются бокалами и пьют за этот тост.
Следом за Брюсом встает Томас, и Селеста наклоняется к Бенджи.
— Я думала, Шутер будет произносить тост, — говорит она.
— Он не захотел, — отвечает Бенджи.
— Что?
— Он сказал, что не хочет говорить сегодня, — объясняет Бенджи. — Он произнесет тост завтра, после того как мы поженимся.
«Завтра, — думает Селеста. — После того как мы поженимся».
Селесте не хочется ехать в город: она и так слишком много притворялась для одного вечера. Она хочет пойти спать. Если честно, она хочет поспать так, как в детстве, — прямо между Маком и Бетти.
Ее мать чувствует: что-то не так. Селеста понимает это по тому, с какой заботой Бетти настаивает на том, чтобы она поехала в город и повеселилась с друзьями, с Бенджи.
«Я буду с Бенджи до конца своей жизни!» — думает Селеста. Но время, которое она может провести с матерью, утекает, как песок сквозь пальцы, быстрее и быстрее с каждой песчинкой, особенно сейчас, под конец. И все же Селеста знает, что Карен обрадуется сильнее, если она поедет веселиться в город.
