— Согласна, — говорит Эбби. — Мерритт… была настоящей
— Тут я солидарен с Селестой, — кивает Ник.
Однажды он встречался с женщиной, которая пыталась заставить его зарегистрироваться в «Фейсбуке»◊, но ему не очень нравилась мысль о том, что придется отчитываться о своем местонахождении, занятиях и тем более — о компании, в которой он проводит время. Ник — убежденный холостяк. Он живет, наслаждаясь свободой и не ввязываясь в серьезные отношения. «Фейсбук»◊ стал бы для этого помехой. Кстати, об отношениях…
— Что насчет парней? Вы знаете, был ли у Мерритт парень?
Эбби нерешительно смотрит на него. Ник давно научился слушать не только то, что говорят женщины, но и то, о чем они умалчивают, и именно по этой причине — среди прочих — он пользуется таким успехом у противоположного пола. Этот талант ему привили его мать, бабуля и сестра. Эбби долго не отводит от него взгляд, и Ник уже начинает подозревать, что она пытается безмолвно сообщить ему что-то, но затем она качает головой.
— Я не могу сказать наверняка. Вам лучше спросить об этом у Селесты.
— Эбби, — обращается к ней Ник, — вы знаете что-то, о чем не спешите мне говорить?
Эбби делает глоток воды и оглядывает гостиную так, словно никогда не бывала здесь раньше. Кажется, этой комнатой пользуются нечасто. Стены и плинтус сияют идеальной белизной так же, как диван в форме полумесяца и современные кресла-яйца. На стене яркими радужными пятнами выделяются три картины: на одной изображен бриллиант, на другой — круг, а на третьей — шестиугольник. На полу стоят скульптуры в виде деревянных и металлических сфер, похожие на детали от детского конструктора. В комнате даже есть черное фортепиано — на закрытой крышке фотографии в рамках. На низком стеклянном кофейном столике лежит книга о Нантакете, что совершенно бессмысленно, по мнению Ника. Если хотите посмотреть Нантакет, просто выйдите за дверь. Вы уже на острове.
— Она приехала на свадьбу одна, — говорит Эбби. — А это значит, что она либо не хотела вступать в серьезные отношения, либо уже имела виды на того, кто и так будет среди гостей.
«Вот теперь-то у нас что-то вырисовывается», — думает Ник.
— На кого, например?
— Тут Селеста и Мерритт тоже очень сильно отличаются друг от друга! — говорит Эбби. — Бенджи — первый настоящий парень Селесты, а вот Мерритт… Скажем так: я уверена, у нее было много романов.
— Но она ни с кем не встречалась серьезно? — спрашивает Ник. Он чувствует, что Эбби хочет сменить тему. — Если вы вместе праздновали девичник, то наверняка должны были делиться друг с другом секретами, не так ли?
— А еще, — продолжает Эбби, — их родители. Селеста очень близка со своими родителями. Прямо
Это все же привлекает внимание Ника, ведь полиции еще предстоит оповестить ближайших родственников усопшей о ее кончине.
— Вы знаете, где живут родители Мерритт?
— Понятия не имею. Она из Лонг-Айленда, но не из фешенебельной его части. Не из Хэмптонса или чего-то подобного. Мне кажется, она говорила, что у нее есть брат. Но опять-таки, вам лучше спросить об этом Селесту.
— Давайте-ка вернемся к вашим предыдущим словам, — говорит Ник. — Полагаете ли вы, что Мерритт состояла в романтических отношениях с кем-то, кто был приглашен на свадьбу, и поэтому приехала сюда в одиночестве?
— Могу я воспользоваться дамской комнатой? — перебивает Эбби.
— Что, простите? — переспрашивает Ник. Он почти уверен, что Эбби просто не хочет отвечать на заданный им вопрос, но затем вспоминает о своей сестре Хелене. — Ох, да. Конечно.
Блэр Пэрриш, главный герпетолог «Мира рептилий» Бронксского зоопарка, — ипохондрик. Она «болеет» неправдоподобно часто. Вот и в эту