Люди за соседними столиками оборачиваются. Семейство Отисов мгновение сидит в тишине: они не из тех, кто любит привлекать к себе внимание.
Селеста знает, что спорить дальше бесполезно. Карен всю жизнь твердила, что ни один смертный мужчина не будет достаточно хорош для ее дочери, но лишь потому, что она даже вообразить не могла никого, похожего на Бенджамина Уинбери — Прекрасного Принца в реальном мире. Селесту ждет счастливое будущее. Ей никогда не придется волноваться о деньгах, как приходилось Брюсу и Карен.
Селеста смотрит на Мака и Бетти, сидящих напротив нее, как и всегда. Брюс привычно обхватывает Карен за плечи, а ее ладонь лежит у него на колене. Селеста завидует им. Она не хочет денег; она хочет того, что есть у них. Она хочет любви.
— Если уж на то пошло, — говорит Карен чуть тише, — почему бы вам не пожениться пораньше? Может, весной или в начале лета.
«Пораньше?» — думает Селеста.
Она кивает.
— Хорошо, — срывается шепот с ее губ.
Шутер снова исчез в пучине своей обычной жизни: стейк-хаусы, клубы в Нижнем Манхэттене, теннисные матчи на открытом чемпионате США, ужины в Вегасе, где его клиенты за бокалом вина обсуждали футбольные команды мечты. Бенджи показывает Селесте фотографии, но она едва смотрит на них. Она не может думать о Шутере — она
Селеста худеет на пять фунтов, потом на десять. Мерритт завидует и говорит Селесте, как прекрасно та выглядит.
Селеста легко теряет самообладание на работе. Она наконец срывается во время разговора с ипохондричкой Блэр. Селеста грозит, что, если Блэр прогуляет еще хоть один день, ее уволят. Блэр грозит подать иск в суд. У нее есть
Грир приглашает Бенджи и Селесту в квартиру Уинбери на ужин. Она приготовила нечто под названием «кассуле». Селеста послушно, как и всегда, отвечает, что название блюда звучит потрясающе, но в душе чувствует раздражение. Она понятия не имеет, что такое кассуле. Она ненавидит, когда ей под нос постоянно пихают блюда для эрудитов. Почему Грир не может приготовить мясную запеканку или гамбургер «Неряха Джо», как Бетти? Оказывается, что в рецепте кассуле есть утка, свиная кожа и, хуже всего,
Бенджи тянется, чтобы взять Селесту за руку под столом.
— Ты нормально к этому относишься? — спрашивает он.
— Мы не хотим, чтобы ты чувствовала себя загнанной в ловушку, — говорит Тег. — Моя жена бывает достаточно настойчивой.
— Я просто пытаюсь помочь, — говорит Грир. — Я хочу предложить мою поддержку и другие ресурсы. Мне страшно представить, что тебе придется планировать свадьбу самой, когда твоя мать так больна.
Селеста кивает, словно марионетка.
— Звучит неплохо, — говорит она.
Сперва Селеста заикается, только когда речь заходит о свадьбе. У нее возникают проблемы со словом «кейтерер» — это слово само по себе предполагает заикание. Потом она не может выговорить слова «преподобный» и «церковь». Люди делают вид, что не замечают ее затруднений, но ее речь продолжает ухудшаться. Наконец Бенджи спрашивает ее об этом, и Селеста заходится рыданиями. Она говорит, что не может это к-к-контролировать. Вскоре она начинает заикаться на всех твердых согласных.
Но не на работе.
Не тогда, когда разговаривает с Мерритт по телефону.
Не тогда, когда она одна дома читает в постели перед сном. Селеста может вслух прочесть целый абзац из книги без единой запинки.
Селеста таит надежду на то, что организовать большую и тщательно продуманную свадьбу на Нантакете окажется невозможно логистически — уже слишком поздно, все красивые места уже забронированы, — и тогда свадьбу либо отложат на неопределенный срок, либо перенесут в Истон, где они смогут устроить церемонию поменьше размахом. Например, что-то похожее на свадьбу ее родителей: простую роспись в мэрии и праздничный ужин в закусочной.
