— Пора отбиваться. Отбой в войсках ПВО[101]! — Маштаков зевнул и с хрустом потянулся.
— Так рано?
— В пять ноль-ноль подъём.
— И чего в такую рань будешь делать?
— Ваять роман века. Шучу, халтурка есть срочная. А с утра, это самое, голова ясная. Ты чего, Саш, посмурнел? Плохо себя чувствуешь?
— Всё нормально. Ну, ладно, давай.
Серьёзное усилие понадобилось Кораблёву, чтобы попрощаться за руку, а вот взглянуть в глаза хозяину он не смог.
В такие моменты в кинофильме, снятом в жанре триллера, оказавшийся на грани разоблачения злодей вкрадчиво говорит жертве: «Никто не знает, где ты сейчас».
Холодок щекотнул промеж лопаток, ватно ослабли ноги, в горле тугой ком застрял.
Перевести дух получилось только в лифте. Кораблёв устыдился, было, своих страхов, но тут же выдвинул веский довод в собственную защиту. В отличие от подавляющего большинства сограждан хозяин квартиры, которую он покинул минуту назад, не понаслышке знал, что такое убить человека. Погибший от его руки был вооружённым преступником, данное обстоятельство освободило Мишку от наказания, но, вероятно, сформировало навык. При следующем удобном случае он спустил курок без раздумий.
Как знать, ограничивается ли его практика стрельбы по живым мишеням эпизодами на федеральной трассе М-7 и на базе отдыха лесокомбината?
С учётом экстренности вводной первый этап её исполнения заслуживал оценки «четыре с минусом» по пятибалльной шкале. Минус принёс опоздавший на двадцать минут участковый.
— Я ребёнка в школу отводил, жена на сессии! — возможные упреки Зыков пресёк на подходе.
— У в-всех же…жены, у-у в-всех д-дети! — Сутулов не собирался входить в положение.
Но от Зыкова извинений не жди. Про таких, как он, говорят: «Спереди — костист, сзади — говнист».
— Меня персональный водила, ёпт, на «крузаке» не катает! На троллейбусе добирался! С пересадкой!
Шпилька адресовалась старшему убойщику, которого с ветерком и комфортом доставил золотой мальчик Белобрагин.
Сутулову в лицо ударила краска, он напряг губы, ругательство начиналось с проблемной для него согласной, возникла мучительная заминка.
Опережая ссору, Гена Каблуков забасил примирительно:
— Чё ж ты, Алексей Палыч, не позвонил, я б заехал за тобой. Санька вон у торгушника подобрал и за тобой бы на Кирова заскочил.
— Целую армию собрали. Банду что ли берем? — в голосе белобрысого живчика Сани Малова сквозило презрение. — Нашли бандоса!
— Ка-ак в…велено, так и де…делаем, — Сутулов и сам не испытывал восторга от подъёма по тревоге, лишившего его завтрака, но повлиять на ситуацию не мог.
Приказ исходил от начальника УУР Волчукова, а того в свою очередь набушмачила областная прокуратура. Как информация взлетела на эдакую верхотуру, оставалось гадать.
— Борисыч, тачки оставляем и дальше пёхом? Огородами? — Каблуков взял манеру строить из себя суперсыщика.
— Е-едем к-к до-ому. Т-так ме…меньше ша-ансов спа…спалиться.
Оборудованная домофоном мощная дверь подъезда оказалась заперта.
— Есть тут у тебя добровольные помощники, шериф?! — перспектива отличиться наполняла Каблукова кипучей энергией.
— Откуда, ёпт? — унылый Зыков пустился в оправдания. — Дом новый, народу мало въехало. Ни одной заявки от жителей пока не заштамповал.
Зональный опер Малов аналогичный вопрос следака отбил односложно:
— Голяк!
Прозвон начали с квартир первого этажа. Только в пятой откликнулся боязливый женский голос, судя по скрипучести, старушечий:
— Кто?
— Здравствуйте. Ваш участковый капитан милиции Зыков. Откройте, пожалуйста. Профилактический обход.
Законопослушная пенсионерка отворила.
— С-скажи ба-аушке, ч-что по-опозже за…зайдёшь. Не то ки.„кипеж п-поднимет! — подполковник отправил Зыкова в квартиру номер пять.
— Краской воняет! — Белобрагин сморщился, защемил ноздри пальцами.
— Чего ты хотел, Олег? Новостройка! А хатки тут шикарные! — позавидовал Каблуков.
Сам он застрял в хрущобе. Двое маленьких детей, жена работает медсестрой, зарплата у неё — курам на смех, правда, случаются подработки, укольчик там на дому поставить, перевязочку сделать, массажик. Родители материально не помогают, только урожаем с огорода. Потому в ярмо ипотеки влезать стрёмно. Можно пуп надорвать. Одна надежда — в отечественном ФБР оклады будут пожирнее прокурорских.
Лифт Гена вызвал грузовой:
— В обычном застрянем ещё. Пять рыл!
Плавно взлетели на верхний этаж. Дверь в нужный тамбур тоже была закрыта.
Сутулов нажал и долго не отпускал кнопку звонка под табличкой «120». Сигнала, как уши ни навостряли, не услышали.
— Работает ли?
Ещё несколько минут терпения, и ответ получили положительный. В отсеке обнаружились признаки жизни — щелчок замка, шлёпанье шагов. Вопросов «кто» да «зачем» не поступило. Просто приотворилась дверь.
— Михаил Николаевич! Доброе утро! — бодро поприветствовал жильца сто двадцатой квартиры Каблуков.
Его, как лицо процессуальное, милиционеры выставили вперёд.
— Здорово, коль не шутишь, — Маштаков ни удивления не выказал, ни тревоги. — Какими судьбами?