Не оборачиваясь, я двинулся в сторону своего жилого отсека, планируя залезть в Сеть и поискать материалы по пройденным сегодня на уроках темам. Теперь я искренне вникал во все, что нам давали, принимая как данность то, что могу что угодно запомнить, но не считая это за хоть какой-то бонус. Кое-что объяснял Джерри, отвлекаясь от своих любовных похождений, кое-что, как внезапно оказалось, можно было спросить у Меган. До большинства я доходил своим умом.
Вечерело. Под ногами путались младшекурсники. Я вяло думал о том, что вот буквально недавно сам был таким же, как они. Разница в какие-то пару лет ощущалась значимой, наверное потому, что за это время мне пришлось так много всего пережить.
За спиной раздался тихий писк. Обернувшись, я увидел, как Неандерталец почти ласково подталкивает мальчишку-азиата к дверям туалета.
Гребанные туалеты, где не поставишь камеру наблюдения! Драки в коридоре наказывались выговором, после третьего можно было попрощаться с Академией, потому хулиганы не могли слишком разгуляться, но иногда шли на крайние меры.
Возможно, туалеты Академии я ненавидел даже сильнее, чем Рождество.
Спешно вернувшись назад, я схватил мальчишку за форму и буквально вытащил из под носа Неандертальца.
- Чего творишь, урод? - поразился он. - Я думал, ты сбежал, хвост поджав!
- А ты не много ли про мой хвост думаешь, гомик? - подначил я, отодвигаясь на пару шагов. Мальчишку я выпустил, колени согнул, руку сжал в кулак. - Хочешь драться — дерись, но вот здесь и сейчас, под камерами. Слабо?
- За гомика получишь! Не нарывайся, тупой что ли? - Неандерталец покрутил пальцем у виска. - Я вообще-то не хочу из Академии вылететь. У меня итак уже два выговора, так что иди ты! Ссыкло, только под присмотром старших согласен смахнуться! Постоянно сбегаешь.
Я покачал головой, начиная ощущать власть над ситуацией.
- Просто умею анализировать. Знаешь, только благодаря таким, как ты, я начинаю понимать, что действительно, сперва надо думать, а потом бить. Так что, спасибо за такую любовь к мой персоне!
- Да я тебя терпеть не могу, урод! - воскликнул Неандерталец, надвигаясь на меня. - Еще раз скажешь что-нибудь про меня, я тебе волосы повыдергаю, хоть будешь на мужика походить!
Кажется, я нашел его слабое место.
- А сейчас, значит, переживаешь, что я на бабу похож? Стесняешься, что на парней встает? - спросил я с максимальной наглостью в голосе. - Вот, отчего такое ко мне внимание! Даже просто мимо пройти не можешь!
Глаза Неандертальца налились кровью, похожие на боксерские перчатки огромные руки потянулись к моей голове.
- Задушу нахрен! - завопил он, делая рывок вперед.
- И не такие дылды пытались, - осмелел я, отскочив в сторону и ставя подножку.
Прибежавшим через минуту кураторам пришлось честно признаться, что Неандерталец так хотел близкого контакта, что сам упал на мой кулак лицом, потому что ничем другим не получилось.
После этого еще долго ныли костяшки пальцев, зато на душе стало спокойней. Неандерталец поймал третий выговор, после которого следовало только отчисление. Скрипеть на меня зубами и ругаться он не перестал, а вот лезть в драки бросил. Вылететь на пятом курсе было ощутимой угрозой даже для такого идиота, как он.
Все новые препятствия казались незначительными шероховатостями дороги. Я упивался чувством превосходства. Медленно, но верно я чувствовал, как двигаюсь вперед по бесконечной лестнцие «стать лучше других».
Весь третий курс прошел под этим лозунгом. К концу я вышел на второе место, уступая только не желающему сдаваться Джерри.
Летом мы снова отправились к Ма и Па. Они радовались тому, как мы подросли, как я возмужал, как стал выше Джерри. А еще хвалили нас за настоящую крепкую дружбу.
Принимать таким, какой есть. Я держал это в голове.
Кроме Джерри был еще один человек, который был согласен на это по отношению ко мне. Меган оставалась той, кто был готов выслушать и помочь в любой ситуации. Больше я не получал жутких травм, чем очень радовал ее. Ушибленный гормонами Джерри дразнил нас сладкой парочкой, а я для себя понимал ясно и четко: если и есть у меня кто-то на положении родителя, то это она.
Когда я уезжал на каникулы, Меган писала мне длинные письма. Когда был на Станции, радовалась каждому приходу в гости. Истории про их с братцем похождения не кончались, как и другие темы для обсуждения. Только горький черный кофе постепенно стал казаться вкусным. В остальном не менялось ничего.
Кончилось лето, начался четвертый курс. Не потеряв разгон с прошлого года, я с головой зарылся в учебу. Знание того, что остается обойти одного лишь Джерри, тешило самолюбие и грело мой разум скорой победой.
Отметив четырнадцать лет, я стал набирать массу и раздаваться вширь в плечах. Скачки гормонов, вызывающие резкие перепады настроения и физического состояния, пока не отпускали, но стали тише и реже. Я начал чувствовать что-то вроде спокойствия.
И, как оказалось, рано обрадовался.
