Первого сентября, в первый учебный день моего пятого и последнего курса в Академии я гордо сел за столик в Столовой, оставив рядом пустое место.
За сдвинутыми вплотную столами сидели мои одногодки. Те самые люди, с которыми я отучился бок обок четыре года. Те, сперва смотрел с завистью на пятикурсников, позволяющих себе такую вольность, как перестановка столиков за ужином. В лицах вокруг я видел лишь отражения лиц тех детей, которых запомнил в первый день на Станции.
Джерри кивнул в сторону входа, ткнув меня локтем в бок. В углу, у раздачи, как обычно, никем не замеченный, стоял майор Джонсон. Весь мой курс поприветствовал его разом, увидев одновременно с нами. Остальные последовали нашему примеру.
А он очень просто махнул всем рукой, прошел через зал к нашим столикам и сел на пустой стул, шлепнув свой поднос рядом с моим.
- Ну, теперь с вами хоть поговорить будет о чем, - сказал он, вонзая вилку в стейк. - До четвёртого курса вы все так, зачатки настоящих людей. На четвертом уже более менее. А на пятом - есть, на что посмотреть. Надеюсь на вас, ребята.
========== Глава 25. Крайняя необходимость. ==========
Комментарий к Глава 25. Крайняя необходимость.
последняя глава второй части :)
Если сначала мне казалось, что симулятор полетов это сложно, то на пятом курсе я понял, как ошибался.
До самой зимы я пытался привыкнуть к виду космоса за окном своей теперь уже вполне реальной Пчелы. Нас учили взлетать и садиться, сперва в ангаре, затем с внешних посадочных площадок. Все элементы управления предназначались для действий сразу двумя руками, но майор наотрез отказался переделывать Пчелу специально под меня. Потому пришлось использовать эластичный ремень, прикрепленный к мышцам обрубка правой руки, чтоб удерживать штурвал, пока нажимаю на кнопки.
Трижды я терпел крушения, но меня ловили магнитной подушкой.
Сотню раз я не мог даже тронуться с места, корчась в кабине, ругаясь сквозь зубы, крича сам на себя. После стольких лет действовать правой рукой в реальности было непривычно и неудобно, мышцы работали со скрипом. Ремень то и дело срывался, на обрубке от него оставались кровавые мозоли. Закусив губы, я терпел и на голом энтузиазме превозмогал боль и страх, то и дело одерживающие надо мной верх.
Но все-таки больше я себя не ненавидел. Моя особенность была всего лишь помехой, которую приходилось терпеть на ряду с остальными. Отсутствие правой руки мешало гораздо меньше моего страха перед звездами. Научиться физическим действиям было ничуть не сложнее, чем заставить себя собраться морально.
За осенний триместр я устал как собака. В комнату я возвращался только ночевать, сверхурочно пропадая то в спортзале, то в ангаре, то на симуляторах полета, и когда наступили зимние праздники, не собирался расслабляться. В результате я остался в Академии, планируя штурмовать спортзал и симуляторы, пока нет дополнительной нагрузки в виде учебы. Джерри неожиданно поддержал меня, тоже отказавшись ехать к своим.
- Думаю, Ма и Па проживут без меня до весны, согласен? - сказал он. - Я уже совсем взрослый мужик. В пятнадцать лет стыдно кататься к мамочке на каждый праздник. Хочется потусить с друзьями.
- А как же семейные традиции и все такое? - засомневался я. - Сколько бы лет тебе ни было, отмечать Рождество нужно с семьей, нет? До того ведь ты каждый год так спешил к Ма и Па.
Джерри снисходительно похлопал меня по плечу.
- Друзья — это тоже часть семьи. Понимаешь?
- Не особо, на самом деле, - слегка занервничал я. - Ты остаешься из-за того, что я не лечу? То есть, все из-за моих провалов в обучении полетам?
- Нет, вовсе нет! - сразу шумно запротестовал Джерри. - Ничего подбного!
Это было подозрительно, но я не стал спорить. Джерри мог поступать, как считает нужным, пока это не выходило за мои личные рамки. Вообще, я был даже немного рад, что он остается.
Перестав опекать меня, как делал на первых курсах, Джерри стал куда более приятным товарищем. Прибить его хотелось все реже и реже. Единственными раздражающими вещами остались его влюбчивость и перфекционизм. И если с первым можно было бороться, пропуская мимо ушей все его вздохи по очередной девчонке, то со вторым я просто смирился, только изредка поднимая крошечные бунты.
Утро двадцать пятого декабря я встретил в спортзале. Неожиданно для себя проснувшись еще до подъема, я чувствовал неприятную дрожь во всем теле, и решил успокоить ее в виртуальности, нагрузив мышцы до предела, чтоб отключить голову.
К завтраку мне стало немного получше. Браслет звякнул будильником, заведенным на случай, если забуду про время, как часто случалось. Выпутавшись из эластичных лент костюма, наскоро приведя себя в порядок в подобии душевых, что предоставляла нам Ось, я спустился вниз, намереваясь успеть заскочить в нормальный душ до еды.
На эти праздники в Академии осталось от силы десяток студентов, в основном старших курсов. Многие из них, как и я, не желали прерывать тренировки, потому частенько в спортзале я был не один. Но сейчас и в Оси, и в Кольце мне никто не попался навстречу.
