- Ну, у остальных-то, кажется, претензий нет, - парировал майор. - Вы же не от лица всей Академии говорите?
- Пусть так, - не сдавался я, - зато от своего собственного! Даже один сомневающийся челвоек — это уже не лучший исход. Как вы повернете его на пользу себе?
Майор вздохнул. Кажется, я ему смертельно надоел, но отчего-то он не мог ни рявкнуть, ни даже посмотреть со всей строгостью. Безнаказанность только добавляла мне гонора.
- Кэп надеется, что все студенты остаются нашими союзниками, - сказал майор, глядя в пол. Мне снова слышался лязг металла. - Он наивно считает всех вас достаточно взрослыми и умными, чтоб заслуживать доверия. Потому совершенно уверен, что вас нельзя ограничивать в действиях и мешать самостоятельному развитию, только оберегать в случае совсем уж экстренных ситуаций. Не потому, что вы в чем-то хуже, а просто потому, что это наша работа — защиать. Ваша работа пока — учиться.
- Политика невмешательсва, - вспомнил я слова. - Понятно все с вами. Значит, из Академии не выпустите, помогать внутренние разборки решать не станете, а вот от всех внешних оградите будь здоров как.
- Если вы не можете разобраться с какими-то внутренними конфликтами, то почему уже замахиваетесь на внешние? - нашел, чем кольнуть меня майор. - Знаете, господин студент, мое мнение отличается от мнения Кэпа, хоть я и не могу ослушаться его приказов. Лично вас я считаю пусть способным, но не достаточно уравновешенным и взрослым, чтоб идти у вас на поводу и рассказывать больше, чем мне приказано. Думаю, на этом наш разговор закончен. Прошу меня простить.
Он расцепил руки и достал из-за спины металлическую кружку, в которую Меган иногда наливала кофе гостям. Опознать ее в этом смятом, скомканном куске металла мне удалось только по торчащей в под углом в сторону дужке ручки.
Майор выложил кружку на стол, кивнул и вышел из медпункта. Мы с Меган вытаращились на нее, потом переглянулись. Меган подала голос первая.
- Нарываешься, дружок. Я думала, Патрик тебя прикончит на месте. Смотри, как ты его разозлил.
Мое раздражение было таким объемным, что я мог ощутить его вкус во рту. Волосы на затылке шевелились, грудь распирало от смеси непонятных чувст — кроме злости было что-то еще.
- Еще посмотрел бы я, как он меня прикончить попробует. Этот его Кэп явно такого приказа не давал, а майор, как послушная шавка, без команды не дернется. Между прочим, этот Кэп мне начинает нравиться. Смотри-ка, не выгоняет на Аристей или Эвридику, а вместо этого крейсер поставил, и все для того, чтоб мы учились дальше. Я даже соглашусь пока посидеть спокойненько, раз уж мне дают такую возможность… Эй, Мег, ты меня слушаешь?
Она рассеянно кивнула.
- Извини, дружок, я все про брата думаю. Видимо там, внизу, совсем кошмар творится, раз в срочном порядке подтянули все экстренные службы с орбиты. Интересно, как он там, справляется ли…
- Неблагодарная профессия — врач, - сказал я задумчиво. - Пожалуй даже хуже, чем солдат. И что вас обоих в ней привлекло?
Меган улыбнулась уголком рта.
- Любовь. Люди — ужасные идиоты, но меньше любить их всех не выходит.
Поговорить о Джерри и одногруппниках уже не удалось. Меган было явно не до меня
***
Ван Минь, выписался из больницы к весне. Почти ровно год не досидев до конца своего президентского срока, он подал в отставку, объявив, что никогда не поддерживал «пагубные тенденции излишне экспериментального развития Содружества» и возглавил новое Индокитайское Правительство. Объявив, что согласно первоначальному, подписанному больше сотни лет назад договору, Содружество является конфедерацией, и входящие в него страны имеют полное право на отделение, Индокитай этим правом воспользовался.
Парламент, Совет и Кабинет Министров Содружества забурлили смесью восторга и ненависти — за собой Ван Минь, конечно же, увел все индокитайские радикально правые партии. Мне не особо были понятны все эти дрязги, о происходящем я узнавал только из Сети, потому ловил лишь обрывки, то, что публиковали официальные источники. Важней всего было то, что Землю больше никто не трогал.
Эти терки продолжались до конца мая. Как использовать их для своего взросления, как применить этот инструмент мне так и не стало понятно. Устав волноваться, я все реже интересовался ситуацией снаружи Станции, вновь с головой окунувшись в собственные заботы. Если с Пчелой теперь проблем не было, то лишь потому, что к ней я привык. Стоило пересесть на корабль побольше, как звезды за лобовым стеклом снова казались огромными злобными глазищами, правая рука дрожала, а левая отказывалась хвататься за штурвал.
Джерри, кажется, тоже успокоился. Ма и Па регулярно сообщали о том, что у них все в порядке. Ежедневные письма вернулись, но теперь уже на них настаивал сам Джерри. Один раз он признался мне, что испытывает вину за то, что не полетел на Землю на Рождество. Не помог им, не поддержал, не оказался рядом, когда им было тяжело и страшно.
Я проглотил это, посчитав камнем в свой огород.
