- А потом только с планеты на Орфей иногда, ну и по мелочи всякое, - закончил Феникс, не теряя воодушевления. - И, вот, последний раз, я летел за тобой! Патрик не знал, что я задумал, иначе вряд ли пустил бы меня одного.
Он сиял широченной улыбкой.
Я медленно вдохнул и выдохнул через нос.
Спокойно. Никакой ярости. Ему по морде дать, наверное, вообще нельзя, хотя так хочется. Как там говорила моя милая Лола, сперва думать, потом бить?
Вдох-выдох.
- То есть до этого раза на дальних маршрутах ты был всего трижды? Охрененно. Теперь я еще более рад тому, что ты не похоронил нас в космосе, безответственный идиот.
Феникс воздел палец к потолку.
- Если уж идиот, то величайший в мире, а не просто какой-то там, - сказал он шутливо. - Я готов идти на риски ради своей цели. Терпеть не могу топтаться на одном месте, знаешь ли.
- На велике езди, раз топтаться не любишь, - проворчал я, всё ещё злясь. - Там чтоб убиться надо сильно постараться. И меня прикончить больше не пробуй!
Он смотрел на меня с каким-то непонятным любопытством.
- Да я и не пробовал. Наоборот, только и делаю, что жизнь тебе спасаю.
Феникс опустил спинку кресла почти горизонтально, сложил руки под голову и закинул ноги на приборную панель, вытянувшись в кресле и жмурясь, как сытый кот. Я кусал кончик волос и смотрел на него, пытаясь уложить эти слова в голове.
Только и делает, что спасает мне жизнь? Пришло время для ответов.
- Теперь давай с самого начала начнем! - потребовал я. - Будем мыслить логически, ладно?
- Это скучно, - перебил Феникс. - Давай начнем с самого интересного.
Он на секунду привстал, протянул руку и легко, едва ощутимо толкнул меня в грудь.
Рывок, как подсечка умелого рыбака. Я добыча, пойманная рыбешка. В ушах зазвенело, картинка вокруг меня поплыла. Время замедлилось, как во время гиперпрыжка, все стало плавным и тягучим, будто в вязкой жидкости.
Знакомое ощущение киселя вместо пространства. Мое тело приросло к креслу, как корни пустило. Ото всех предметов вокруг, сквозь меня и сквозь стенки «Ригеля», протянулись невесомые цветные нити. Мрачные далекие звезды, включая свечой вспыхнувший красный карлик, уставились на меня, свинцом сдавили голову, будто силясь склонить ее, чтобы прижать меня, принизить.
Но ярче, ощутимей всего, значительней любых деталей этой нереальной реальности была голубая звезда прямо рядом со мной.
Феникс положил ладонь себе на грудь, на семиугольник с вышитой птицей, мягко касаясь свечения, рвущегося наружу из клетки его ребер. Потом указал пальцем на меня.
Опустив взгляд, я увидел почти то же самое. Немного тусклее, иного цвета, скорее рыжеватая и не настолько слепящая, из-за моего сердца выглядывала звезда. Сквозь ее свет виднелось темное, металлическое ядро.
Феникс щелкнул пальцами, время понеслось дальше, теперь оглушив меня скоростью замелькавших секунд.
- Что за фокусы? - охрипшим голосом спросил я.
- Никакие не фокусы, - пожал он плечами. - Не иллюзия и не магия, не душа, как ты мог бы подумать, будь в нашем мире распространен весь этот религиозный бред. То, что ты видел как свет — излучение Кузнецова. Пока что мы с Сашкой пришли к тому, что эти звездочки — аккумуляция его, поступающего с настоящих звезд, происходящая из-за резонирования К-волн с альфа-ритмом мозга… Ничего не понял, да? Короче, штуковины эти — звездочки, Искры, зови как хочешь — есть у каждого мыслящего существа, но так только в нашем мире, насколько мне известно. В других мирах это как-то иначе выглядит.
- В других мирах? - совсем потерялся я.
Феникс оставался невозмутим.
- Наш мир — горошинка, лежащая среди кучи таких же миров в одном общем мешке Междумирья. Всего лишь одна крупица из бесконечности, в который каждый мир уникален. Излучение Кузнецова — наше отличие. Искры, гиперпрыжки, галактионий, все это связано. Альфа-ритм, характеристика «режима покоя» мозга у обычных, здоровых людей, исчезает, стирается на выходе из гиперпрыжка. Искры будто застревают там, по ту сторону, заново они не возникают, и это ведет к безумию. Прыжки без галактиониевого блокиратора сводят людей с ума.
- Про это я читал, - сообразил я. - Дед Кузнецова на себе тестировал первые блокираторы. И про ритмы головного мозга что-то было. Могу вспомнить картинки, но ничего не понимаю.
- Подробнее к медикам, - развел руками Феникс. - В этой жизни я не врач. Тебе никогда не говорили, что у тебя странная энцефалограмма? Для искр, вроде моей или твоей, характерна активность альфа-ритма даже при концентрации внимания. Я читал в отчетах, что у тебя фотографическая память. Это тоже может быть связано, хотя раньше такого я не наблюдал.
Я с огромным трудом проглотил ком в горле.
- Выходит, твои люди следят за мной потому, что у меня эта штука… эта искра такая же, как у тебя?
Феникс скосил на меня глаза, не поворачивая голову. Он продолжал лежать, развалившись в своем кресле, с ногами, задранными на приборную панель, будто весь этот разговор был для него не важней будничного обсуждения погоды.
