— Знаешь, наша жизнь не состоит из одной учебы, — немного невнятно сказал он. — Соревноваться еще и в ней лично я точно не стану, потому мне без разницы, какое у меня место в рейтинге. Есть у меня подозрение, что после школы на твои оценки всем будет глубоко наплевать. Хотя Ма и Па, конечно, уверены, что умные люди получают только отличные оценки, сам я считаю, что умные люди просто умеют делать выводы из ситуаций. Вот какой ты вывод сейчас делаешь, Джейк?
— Нужно лучше стараться? Больше учить? — неуверенно предположил я.
Джерри показал мне язык.
— Да ну тебя. Если старая тактика не работает, придумай новую! Повторять одно и то же до посинения — это очень глупо, чувак!
В возмущении я качнулся на стуле чуть сильнее, чем раньше, и едва не свалился с ним на пол.
— Еще посмотрим, что окажется глупым! — сказал я, слезая со стула. — Спорим, что поднимусь в первую пятерку к переводным экзаменам?
Джерри закатил глаза, взмахнул руками и картинно рухнул на кровать.
— Даже спорить не буду, чувак! Я тебе внятно сказал: надоели соревнования! Мне и без них просто отлично живется.
— А вот мне не особо, — бросил я, смерив его взглядом. — Пойду прогуляюсь!
— Давай-давай, проветри мозги, упертый баран! — крикнул мне вслед Джерри, заставив скрипнуть зубами от злости.
В коридоре жилых отсеков было людно, как и всегда в свободное время перед отбоем. Несколько второкурсников из тех, что обычно задавались меньше других, сидели на скамейке у окна и обсуждали видео, открытое на чьем-то личном комме. До меня донеслись слова “взрыв” и “множество жертв”.
Я подошел поближе, заинтересованый их болтовней. На экране комма шел любительский видеоролик, снятый трясущимися руками на хреновую камеру. Но и этого было достаточно, чтоб разглядеть объятый пламенем огромный дворец, осыпающуюся вниз золоченую крышу, горящие, как спички, хрупкие башенки.
Двойной ритм толкнул меня изнутри, заставив пошатнуться. Картинки недавних чужих снов напомнили о себе чувством дежавю.
Я уже видел этот дворец и этот пожар. Изнутри.
Сидящая среди второкурсников Ронг помахала мне рукой.
— Эй, Джейк, смотри, что есть! Мы тут обошли школьный фильтр и вылезли во внешнюю Сеть. Ты знал, что из Академии хрен попадешь чуть ли не на половину сайтов? Так поживешь тут годик и проморгаешь, что в мире творится!
— И что там творится? — в некотором ступоре повторил я.
Державший в руках комм второкурсник посмотрел на меня с иронией.
— Точняк, однорукий же никуда не летал на каникулах, а валялся в медпункте! Потому и не в курсе, что там, снаружи, — сказал он насмешливо.
— На Земле, в Скай-Дубай, был огромный теракт, — пояснила Ронг, пока я не успел ничего ответить на это хамство. — Кто-то взорвал дворец арабского шейха. Говорят, очень много погибло народу, сам шейх тоже сгорел — прямо в своей спальне.
— Кошмар какой, — передернулся я, не столько представив, сколько вспомнив, как падает на шелковые ковры и подушки старый беспомощный шейх.
А потом поднял взгляд и посмотрел на сидящих на скамейке второкурсников.
Пустота.
Абсолютная пустота и отсутствие эмоций.
Ронг улыбнулась.
— Пустяки, у Эмиратов с Содружеством в последние годы ужасные отношения, — сказала она. — Без шейха и его семейки, возможно, получится что-то изменить, так пишут в Сети.
— А еще пишут, что этот шейх сгорел заживо! — с искренней радостью подхватили остальные. — Звал на помощь, но никто не пришел! Умер в мучениях! Так ему и надо!
Мне стало холодно.
Второкурсники хихикали, пересказывая подробности пожара, смакуя детали.
— Говорят, он был извращенец и педофил, — сказала Ронг громче других. — У него был гарем из маленьких девочек. Их всех спасли, представляешь? Кто-то прямо посреди ночи, в обход стражи выпустил их в сад, куда не добрался пожар.
Новая порция ругани и злорадства в адрес шейха заставила меня вздрогнуть.
— Но люди же погибли, — сказал я. — Много людей. Ладно, шейх был сволочью, а его стража? Дворец, как я помню… э-э-э, в смысле, как я вижу, просто огромный, наверняка там была куча слуг, которые ни в чем не виноваты!
Пустые рыбьи глаза Ронг смотрели прямо на меня. Такого взгляда у нее раньше не было. По моей спине побежали мурашки.
— Они были плохими людьми, врагами Содружества, раз работали на этого злодея, — сказала она ледяным тоном. — Плохих людей нужно убивать.
Ее поддержал хор одобрительных возгласов.
Я развернулся и молча пошел мимо них по коридору Кольца, игнорируя насмешливые взгляды в спину и замечания о том, что я, видимо, просто струсил.
Мне нечего было ответить им, потому что они были правы. Я действительно испугался. Но не смерти шейха, которую, я был уверен, видел едва ли не лично в ту ночь. А того, как все ребята, все эти Дети отнеслись к убийству.
Лола, Джерри, Дылда, Рыжий. То же отсутствие страха.
Интересно, что бы они сделали, окажись сами перед необходимостью прервать чужую жизнь? Говорить можно что угодно, но мне ли не знать, как делается тот самый выбор.
А ведь я сам ни о чем не жалею. Я тоже чувствовал только радость от всех трех убийств, совершенных моими руками.
