Цепко оглядываю бесформенный свёрток на койке: Розамунда с головой завернулась в китель и покрывало, только копна волос торчит. Вроде спит. Дверь закрыта на замок, окна тоже выглядят надёжными. Значит, я могу сходить в другую комнату, к кофеварке. Главное, прокрасться тихонько, чтобы никого не разбудить, но с этим у меня обычно проблем не бывает.
В ординаторской от кушетки у окна доносится размеренный звук дыхания Като. Она отдала покрывало девчонке, а сама накрылась курткой – такой же чёрной форменной, как у парня из эс-вэ-беза. Чёрт, почему я не догадался захватить свою? Как был в кителе, так и хожу, а ведь мог бы сейчас тоже кутаться в приятное тепло куртки. Вот же тормоз.
Так, а чая здесь и нет. Ну блин… Придётся пить кофе. Ещё и свинство какое-то: подсохшая коричневая лужица на столе, остатки кофе в кофеварке… Что за люди.
Пока аппарат тихонько фырчит и булькает, я подвис, глядя в окно. Сумрак на улице светлеет на глазах. Приятное ощущение: все спят, один я стою и прислушиваюсь к тишине. Вокруг так спокойно… Хотя медичка иногда вздрагивает во сне и шевелит губами, словно бормочет беззвучно.
Отпиваю маленький глоток. Кофе без сахара – та ещё гадость. Подумав, всё-таки беру дозатор… но ставлю обратно. Я говорю всем, что не люблю сладкое, но на самом деле всё немного сложнее: я не могу его проглотить. Нет, то есть заставить себя могу, но зачем? Как только чувствую во рту вкус шоколада или конфет – любых, от карамелек до мармелада, – сразу так мерзко становится, будто это… не знаю, насекомое какое-то. Или червяк – их ведь можно есть, однако большинство людей не обрадуется такой перспективе. Вот так и у меня с конфетами.
Сладкий чай я в принципе не люблю, он невкусный. Кофе – могу выпить, если мне его где-то в кафе подадут или Син принесёт. То есть чтобы я не видел, как туда сахар положили. В таком случае могу притвориться, что его там нет. А вот если я собственными руками насыплю сахар – пить расхочется, точно знаю. Что ж, придётся давиться горьким.
Бросив последний взгляд на спящую Като, возвращаюсь в процедурную и занимаю «наблюдательный пункт» напротив койки Розамунды.
Кофе идёт неплохо: если задержать дыхание на глотке, то остаётся лишь привкус горечи. Иногда от него передёргивает, но я буду считать, что любое движение согревает мышцы, так что на пользу. Хм, такое ощущение, что я у Сина набрался: это он норовит во всякой гадости разглядеть то пользу, то выгоду, то ещё что-нибудь приятное. Полагаю, это неплохая черта. И горячий кофе наполняет приятным теплом. Жизнь удалась, почему нет.
Звука дыхания Розамунды не слышно за шумным сопением двух мужиков, не определить, спит или нет, но она не шевелится. Рыжие волосы рассыпались по чёрному кителю Главного. Серебряные звёзды на погонах. Ниже – тёмно-красное покрывало. Что-то есть в этом сочетании цветов, ей подходит. И девчонка она симпатичная. Несуразная, конечно, как все подростки, но потом, наверное, будет ничего. Интересно, у неё есть парень? Говорят, нынешняя молодёжь – не то что прежде, уже с ранних лет в отношениях. Возможно, и она встречается с кем-то, ходит на свидания… В кино, например, или куда там принято…
Я вот никогда не ходил. В приюте мне нравилась одна, Лизандра её звали. У неё были похожие кудряшки, только тёмные. Мне нравились её волосы и ещё что она всегда была весёлая. Шутила над всем: и над тем, что мы жили в приюте, и над тем, что кормили хрен знает как – рис и картошка всегда были недоваренные, а курицу давали малюсенькими кусочками, да ещё с перьями, – и над тем, как однажды ночью потолок в женской спальне протёк и дождь начал капать прямо на кровати.
Я бы, конечно, никогда не пригласил её на свидание, об этом и речи не шло, просто в коридоре следил втихаря. Ну, какие там у нас были «свидания», в религиозном-то приюте. Обычно ходили в парк под окнами здания и гуляли туда-сюда по дорожкам. Смелые сидели вдвоём на скамейке – монашки-воспитательницы так и прилипали к окнам, следили, чтобы близко друг к другу не сели. Самым шиком считалось положить посередине какую-нибудь одежду, кофту там или что, и под этим прикрытием держаться за руки. Ходили слухи, что раньше некоторые отчаянные головы пробирались в женскую спальню, но в наше время за этим уже следили. А может, это были просто байки.
В общем, я видел Лизандру несколько раз в парке с разными парнями, а потом её удочерили. Это и понятно – миловидная, яркая, улыбчивая… Таких быстро забирали.
