Вообще, это интересный вопрос, сбежала бы или нет, потому что Розамунда ведь по-прежнему без обуви. Медичка выдала ей одноразовые тапки, но далеко в таких не убежишь. А может, она просто всегда ходит босая? Или всё-таки разулась чтобы лезть по стене, а так у неё, наоборот, ступни чувствительные? Спрашивать о таком, конечно, неловко, так что я просто задумчиво кошусь на ноги девчонки. Слишком большие для неё белые тапки выглядят несуразно в сочетании с чёрным обтягивающим комбинезоном. Ещё и разрезанная штанина, которую медичка вчера скрепила парой стежков через край.
Умываются они бесконечно долго, потом ещё принимаются зубы чистить. Ну да, конечно, кого волнует, что я тут мнусь на заднем плане – от звука текущей воды мочевой пузырь припоминает мне весь выпитый кофе, однако приходится терпеть.
Когда я наконец-то довожу их до процедурной, тут уже поджидают Син и генерал Сикорски, готовые начать допрос. Да что за бля! Пробормотав: «Капитан-майор, я на минуту», несусь обратно к туалету. Наконец-то…
Стоит открыть дверь лазарета, как все люди в комнате смотрят на меня – будто на сцену вышел. От неожиданности замираю на пороге, и, как ни странно, Главный в самом деле изрекает:
– Наконец-то, лейтенант!
Звучит так, словно они тут все просто стояли и ждали, когда же я вернусь из сортира.
– Извините, – так и тянет нервно вытереть о штаны руки, чуть влажные после мытья, но я сдерживаюсь.
– Итак, – Син поворачивается обратно к девушке, которая в ответ на это движение делает шаг от него, – вы просили подождать лейтенанта Смита, он на месте. Садитесь и приступим.
– Я постою, – пищит та.
– Садитесь, – рычащий тон Главного недвусмысленно выдаёт его восприятие ситуации. – Пожалуйста.
Девчонка бросает взгляд на меня, но всё же присаживается на койку. Нет уж, нечего тут строить мне грустные глаза. Ты, конечно, милая, но я не собираюсь за тебя бросаться коршуном на руководство, которое всего лишь хочет выяснить, с какой стати ты полезла в окно военной части. Поступки имеют последствия.
Допрос, судя по всему, будет вести Син – по всей видимости, генерал и в самом деле повесил на него полномочия и ответственность за происходящее. Командир указывает светловолосому эс-вэ-безовцу на стул у стены – наш ночной «наблюдательный пункт», – и тот переносит запрошенное к койкам. Усевшись напротив девушки, Син включает запись, произносит все положенные формальности – дату, номер части, собственное звание, номер инцидента – и обращается к ней:
– Имя, фамилия.
Она мнётся, оглядывает всех испуганно – конечно, столпились вокруг вооружённые мужики и давят авторитетом. Като сидит на стуле в углу комнаты, за спинами её и не видно.
– Розамунда.
– Фамилия.
Однако она поджимает губы и неожиданно твёрдо выдаёт:
– Не скажу.
Син реагирует спокойно:
– Генномодифицированных граждан не так уж много, найти человека по внешности и описанию труда не составит. Рядовой Гимли, сделайте фото.
Розамунда тоже вскидывает глаза на темноволосого эс-вэ-безовца – брови подняла удивлённо, на губах мелькает лёгкая улыбка, – но тот не реагирует, сосредоточившись на своём электронном браслете. Я тоже прохожусь по нему взглядом, задерживаюсь на нашивке «С. Гимли», но не замечаю ничего, достойного столь пристального внимания. Может, он просто внешне ей понравился?
– Родители или официальные опекуны, адрес регистрации.
От строгого тона Сина девушка вздрагивает и отрывается от заинтересованного изучения рядового Гимли – видимо, вспомнила, зачем мы здесь. Снова склонилась, поглядывает исподлобья то на Сина, то на бойца, ловящего подходящий ракурс для фото. Молчит. Затем качает головой.
– Где и с кем фактически живёте?
Выпаливает с истеричными нотками:
– Не скажу! Они хорошие, а вы их в тюрьму посадите!
– С какой целью проникли на территорию военной части номер 217-5 сегодня ночью?
Девчонка молчит и шмыгает носом, но Син так же размеренно продолжает:
– Вам может показаться, что заплакать – хорошая идея, но это не так. Мы на работе, поэтому в любом случае будем сидеть здесь и ждать, пока вы успокоитесь. Коротко говоря, чем быстрее мы закончим, тем всем будет лучше. И вам в том числе – сможете позавтракать. Так что давайте: с какой целью проникли на территорию?
– Хотела взять тетрадку, – из-за того, что она склонила голову, голос звучит ещё тише. – У вас их много.
– И зачем она вам?
Девушка снова запинается, потом втягивает голову в плечи и бормочет:
– Порисовать. Там листы белые.
Син продолжает терпеливо:
– Порисовать что?
Вот тут Розамунда поднимает на него глаза с удивлением – я бы назвал это выражение «ты чего, дядя, с дерева рухнул?»
– Рисунки.
Син тяжело вздыхает, переглядывается с Главным, затем – с рядовым Гимли. Тот кивает, подтверждая, что фото сделал.
– Когда вы впервые проникли на территорию военной части номер 217-5?
Девушка неуверенно переспрашивает:
– Это здесь?
Син подтверждает, и она задумывается, беззвучно шевелит губами, затем отвечает:
– Девять дней назад.
– Что ещё брали, кроме гроссбухов и карандашей?
– Ничего.
– Где они сейчас? Если вернёте украденное имущество, это поможет в вашей ситуации.
