Вскоре появляется Фергюссон. Замечает меня, кивает. Бухается на стул – тот с противным скрежетом проезжается ножками по полу, – зевает, сильно трёт ладонями лицо. Рассеянно оглядев комнату, лезет в карман за привычными наушниками, включает. На такой громкости даже мне слышно. Какая-то танцевальная хрень.
Лейтенант Баум. Задерживается взглядом на Фергюссоне, который развалился на стуле, разглядывая потолок и стуча ногой в ритм, однако молчит. Сдаётся мне, что когда Баум станет командиром, придираться будет к каждой пылинке.
Садится, барабанит пальцами по бедру, вскакивает, спрашивает: «План уже раздавали?». Я качаю головой. Он угукает и начинает бродить вдоль стен, осматривая их столь тщательно, будто ищет потайной ход. Интересно, чего психует? Кто-то намекнул, что в случае успеха этой операции есть шанс получить повышение и сразу пойти в его драгоценный штаб, которым он бредит? Или есть другие причины?
В зал заглядывает Като, здоровается. Радует, что корабельным медиком назначили именно её, она в курсе наших с Сином особенностей и в случае чего сделает всё правильно.
Постепенно возвращаются связисты, рассаживаются вокруг стола. Капитан смотрит на часы и демонстративно вздыхает.
Тяжёлые шаги Юхаса я узнаю ещё в коридоре – чёрт, да я уже давно привык различать их на подходе к комнате, чтобы избежать встречи с сержантом. Садится неподалёку от меня, цепко оглядывает связистов.
Без десяти семь включаются двигатели: техники начали проверку. Баум тут же подходит к Фергюссону и барабанит пальцами ему по плечу, тот послушно вынимает наушники. Ишь, Баум разошёлся: по-хорошему следить за поведением рядовых должен Юхас, но нет, нашему дотошному лейтенанту уже охота покомандовать хотя бы в мелочах. Я же говорю – не нравится он мне. Хотя работает хорошо, тут не подкопаешься.
Наконец ровно в семь в зал входит Син, за ним по пятам следует рядовой Малек – как всегда, с непроницаемым выражением на веснушчатой физиономии. Все на месте.
Капитан связистов вскакивает и гаркает: «Смирно», все торопливо поднимаются.
Син сразу же направляется к экрану проектора, на ходу козырнув и бросив: «Вольно». Включает его – возникает общая схема – и заявляет:
– Отряд, вольно. Пять минут на изучение плана.
Наше подразделение усаживается обратно.
А связисты стоят.
Я в первое мгновение даже не могу сообразить почему, но потом их капитан повторяет команду: «Вольно», – вот тогда все опускаются и принимаются рыться в электронных браслетах. Чёрт, мы обычно своей компанией летаем, и Син позволяет не соблюдать некоторые формальности, так я и забыл уже об этом. Надеюсь, они не вздумают в своём отчёте написать, что мы не соблюдали субординацию и вообще оскорбили их командира? Нужно быть внимательнее.
Син изучающе смотрит не на схему, а на людей в комнате. Через отведённые пять минут спрашивает:
– Замечания, предложения?
Баум тут же поднимает руку:
– Предлагаю подойти к объекту один с севера, по оврагу.
– Поддерживаю, – Син оглядывает сидящих за столом. – Возражения?
– Вообще-то да, – капитан связистов всем видом демонстрирует возмущение. – Есть план, и я предлагаю следовать ему.
Командир смеряет его спокойным взглядом:
– Что вы знаете о полевых операциях?
Связист исподлобья косится на своих парней и бормочет:
– Я знаю, что к тридцати у меня будет звёзд побольше.
На лице его лейтенанта мелькает усмешка. Рядовые себе такого не позволяют, но следят за разговором с очевидным интересом.
Однако Син спокоен, как удав:
– Для того, чтобы дожить до этого момента, младший капитан, сейчас вам нужно соблюдать субординацию и принимать адекватные решения. Как считаете, справитесь? Или мне отменить операцию и затребовать другое подразделение?
Губы связиста на мгновение кривятся, но в голосе никаких эмоций:
– Да, капитан-майор. Я справлюсь.
– И за ваших бойцов ручаетесь? Я не хочу посреди боя остаться с голой жопой, если вдруг они решат, что прикрывать командира без красивых звёздочек ниже их достоинства.
Капитан зыркает на своих парней.
– Ручаюсь.
– Отлично, продолжаем, – Син поворачивается к большой схеме на экране. – Есть ли разумные возражения против севера?
На этот раз руку поднимает лейтенант связистов:
– Извините, а что плохого в восточном направлении? Подход к объекту под прикрытием растительности – обычное дело.
Син кивает Бауму:
– Лейтенант-майор, обоснуйте.
Ну да, Баума макаронами не корми – дай внести конструктивные предложения, а уж обсуждать их он может часами, потому Син и не спрашивает его об этом. Но тут, раз такое дело, придётся слушать нашего умницу-лейтенанта, который сразу вскакивает и принимается тарабанить как по бумажке:
