Еще чуть-чуть — и я тоже смогу открыть свой салон ретро-суперкаров. Осталось где-то найти стартовый капитал. А вот оформить соцсети и написать эмоциональные истории про них могу уже сейчас.
Но предлагать своему любовнику взять меня на работу — дурной тон.
Другое дело — предложить ему связать меня и делать все, что захочет…
Неудивительно, что после таких насыщенных недель, утренний звонок от Арсения гремит грозовым раскатом.
— Сегодня в восемь экзамен в ГИБДД. Опоздание считается односторонним прекращением договора, — сухо информирует он меня.
В здании ГИБДД было душно, несмотря на пасмурную хмарь за окном и открытые окна.
Арсений встретил меня на втором этаже у экзаменационного кабинета и молча выдал мне мою карточку с отметками о пройденной теории и откатанных часах. Из которых по факту я откатала едва ли половину.
— Телефоны сдаем, сумки на стол, называю номер места, как готовы, нажимаете кнопку и отвечаете на вопросы. Закончите — сидите молча, ждете, пока назовут вашу фамилию. Разговаривать, поворачиваться, лазить в карманы — запрещено.
Шутить про то, что прыжок на месте — попытка улететь, пожалуй, не стоило. Наверняка я не первая была тут такая нервная и остроумная.
По дороге сюда, в такси, я успела решить триста вопросов из восьмисот возможных и сделала всего три ошибки. Но, возможно, это была самая легкая часть. Никогда в жизни мне не запомнить, в какую сторону разворачивать колеса, когда ставишь машину под уклоном и какой глубины должна быть остаточная глубина протектора шины.
Абсолютно все: друзья и родные, администратор автошколы, Арсений и даже незнакомые люди в интернете утверждали, что девочки всегда сдают теорию с первого раза. Потому что мы прилежные отличницы и зубрилы. Да, я тоже была отличницей — но как раз не поэтому! Я всегда быстро соображала, виртуозно списывала, мастерски интерпретировала подсказки одноклассников и умела заболтать любого учителя.
Экзаменационный компьютер не заболтать, в этом кабинете не списать. Так что сейчас я рисковала с грохотом уронить не только свою репутацию, но и всего своего пола. Единственное, что я помнила точно — трамваю надо уступать.
Это логично — попробуй не уступи трамваю! Даже если ты прав.
Я бы не рисковала даже если бы это не было прописано в ПДД.
Сомневаясь в каждом ответе и нацеливая мышку на нужный пункт, затаив дыхание, я даже пропустила момент, когда вопросы закончились. Оставалось только нажать на последнюю кнопку и…
СДАЛА!
От победного вопля меня удержала только гранитная аура сурового экзаменатора, который так давил своим присутствием за соседним столом, что я с трудом поднялась с места, даже когда он разрешил.
— Тополева Вера Сергеевна.
Мне вернули паспорт и карточку с отметкой о сдаче.
Из кабинета я выскочила вся мокрая, как будто не на двадцать вопросов отвечала, а от души поныряла в бассейне.
— Сбор на практическую часть экзамена — в кофейне через дорогу.
Арсений все еще был здорово на меня обижен и общался безлично, почти не поворачивая головы. Честно говоря, выяснять с ним отношения прямо сейчас хотелось меньше всего.
Кофейня так кофейня.
Капучино с лавандовым сиропом — они могли бы добавить в меню раф на пустырнике и озолотились бы. Для кофейни напротив ГИБДД это был бы хитовый товар.
Руки тряслись так, что я с трудом донесла стаканчик до столика.
Такого первобытного ужаса я не испытывала никогда в жизни. Ни в школе, ни в институте на экзаменах. И даже когда как-то застряла в лифте, и он вдруг начал падать. Пролетел всего метр, пока его не поймали стопоры, но в тот момент я думала — мое сердце пробьет пол и улетит дальше в шахту.
Даже в наших рабочих командировках в экзотические страны, где бывало всякое.
Однажды нас даже похитили. Правда, мы тогда этого не поняли. Просто одни грязные оборванные чуваки с автоматами сменились на других грязных оборванных чуваков с автоматами. Английского не знали ни те, ни другие, поэтому мы подумали, что нас передали свежей смене проводников.
Мы что-то заподозрили только когда в разбитый на ночь лагерь с ревом въехали джипы с британскими солдатами. Но и тогда было не так страшно, как сейчас — перед экзаменом по вождению, от которого в моей жизни ничего не зависело.
— Тополева, Угаров, Мирошниченко. За мной.
Я хотела сесть в машину сопровождения, которую вел Арсений, но суровый инспектор с незапоминающимся лицом скомандовал:
— Тополева — в машину.
— С вещами? — нервно хихикнула я.
Шутку никто не поддержал.
Атмосфера вообще была на редкость траурная, как будто мы кого-то уже сбили в процессе экзамена и теперь ехали хоронить.
Экзаменационной машиной оказался старенький «Солярис». Такой я еще не водила, но очень надеялась, что от «Киа Рио» он отличается не сильно.
Села в машину. Нервно обтерла влажные ладони о джинсы.
Никак не получалось поймать взгляд сидящего рядом инспектора — мне казалось, что вместо лица у него серый туман.
Тут же забыла имя, которое он мне назвал.
— Громко назовите фамилию и имя. На камеру.
— Тополева Вера Сергеевна.
— Как будете готовы начинать, сообщите.
Я сглотнула и оглянулась.