Но эта улыбка моментально пропала, когда я закатила ему хлесткую пощечину.
Сталь глаз резанула меня по лицу. Завадич потер щеку, смазывая красный след моей ладони, и я на мгновение восхитилась его острыми скулами и позавидовала тому, что он может сейчас дотронуться до них пальцами, а я сама себя лишила этого удовольствия.
Но только на мгновение.
— Это вместо спасибо? — спросил он ледяным тоном, глядя на меня сузившимися глазами.
— Это вместо: «Филипп, ты охуел!»
— Интересная благодарность за помощь.
Он как будто даже не разозлился. Если бы не узкие точки зрачков в серой пустоте глаз, я бы подумала, что ему все равно.
— Помощь?! Ты мне просто купил права!
— Пожалуйста.
— Я не говорила спасибо! — прошипела я, снова замахиваясь, но он перехватил мое запястье и сжал его.
Аккуратно, но твердо.
Не вырваться.
Другую руку он небрежно засунул в карман брюк и уставился на меня ледяным взглядом.
— Что происходит, Вера? — нарочито равнодушно спросил он. — В первый раз в жизни вижу, чтобы девушка злилась на то, что решаешь ее проблемы.
— Я не просила их решать!
— В этом весь смысл, — снисходительно хмыкнул он. — Ты не должна просить, это моя обязанность.
— Откуда у тебя обязанности?
— От нашего договора. Ты сама просила, чтобы плата за отношения с моей стороны была нематериальной. Ухаживания, подарки, забота. Это и есть забота, не так ли?
— Я с тобой уже рассталась!
— А я с тобой нет.
— Филипп! — вскипела я.
У меня еще оставалась одна свободная рука, но левой бить его по прекрасной морде было страшно неудобно. Заметив мой порыв, Завадич дернул меня к себе — как тогда, в спальне, когда я хотела сбежать. Прижал вплотную, крепко обнял за талию. Развернул, прижав спиной к теплому боку «Майбаха».
И поцеловал.
Ох уж его поцелуи…
Преступно нежные, солнечные, трепетные — на контрасте с тем, как властно он держит меня, не давая сдвинуться и на миллиметр.
Я не могу вырваться — но губы Филиппа робко спрашивают, можно ли им стать ближе ко мне. И я разрешаю — потому что в этот момент ему можно все.
А потом уже — снова нет.
Я вывернулась из его рук — понимая, что он отпускает сам, иначе фиг бы у меня вышло — отступила на шаг назад и хотела сказать что-нибудь ядовитое, но Филипп распахнул водительскую дверь и сделал приглашающий жест.
— Что?.. — не поняла я.
— Садись, — сказал он. — Повезешь нас домой.
— Я?!
Я попятилась в ужасе, но наткнулась на кого-то позади и ойкнула, оборачиваясь.
Из ворот ГИБДД как раз выходила компания веселых мужиков весьма южного вида. Из тех, к кому в машину сядет только очень безбашенная девушка. Да и вообще постарается обогнуть по дуге.
И когда я чуть не сбила их с ног, выражение лиц разом изменилось, став весьма опасным.
Я открыла рот, собираясь начать извиняться, но они успели первыми.
Бросив взгляд поверх моего плеча, они замахали руками, отступая в сторону и желая мне прекрасного дня.
Вновь повернувшись к Завадичу, который так и стоял рядом с распахнутой дверцей машины, я заметила угасающие в его глазах отсветы боевой стали.
— Садись, — повторил он с нажимом.
Я уже успела узнать Филиппа в десятках разных ситуаций.
Голодного, злого, агрессивного, нежного, сонного и ворчливого.
Обиженного и веселого.
Азартного и смешного, похожего на мальчишку, когда он смотрел свои анимешные сериалы.
Видела его между своих бедер с губами, блестящими от моих соков.
Мне казалось, я успела разобраться в нем достаточно, чтобы больше не подчиняться его тяжелой ауре власти.
Но нет.
Что-то еще в этом мужчине оставалось неизведанным.
Вот эта почти гипнотическая мощь, которой нельзя было не покориться.
Сделать шаг к машине и сесть на водительское сиденье.
Захлопнув дверцу, он обошел «Майбах» с другой стороны и сел рядом. Пристегнулся.
Достал телефон, повозился с ним, включил и положил рядом на панель зарядки.
— Через пятьдесят метров поверните направо, — громко сообщил навигатор.
— Вперед, — кивнул Филипп. — Все, как учили.
— Я не умею водить! — попыталась возразить я.
— У тебя есть водительские права, значит, умеешь.
— Купленные! Тобой!
— Ни рубля не потратил.
— Значит, вообще насосала!
— Можно и так сказать. Но таких пометок об этом пока не ставят.
Он еще издевается!
— Ты понимаешь, что я теперь никогда не узнаю, умею ли я нормально ездить? Я никогда не смогу проверить, вожу ли я достаточно хорошо, чтобы сдать экзамен! Я всегда буду в себе сомневаться!
— Так вот в чем дело… — задумчиво проговорил Филипп.
— В том числе, — мрачно буркнула я, поглаживая кончиками пальцев мягкую кожу на руле.
Мне хотелось попробовать. Ужасно. До дрожи в руках.
И страшно было так же.
— Не волнуйся. Захочешь сдать «по-честному» — это я тоже устрою. Обойдется, конечно, существенно дороже, но неужели я не могу позволить делать дорогие подарки такой роскошной женщине?
— Давно я роскошная?
Он только хмыкнул и кивнул на горящую иконку на панели:
— Пристегнись. И поехали.
Я выдохнула.
Ремень. Зеркала. Сиденье. Спинка. Руль.
Поворотник.
Я покосилась на Филиппа.
Вид у него был подозрительно беззаботный.
Вообще не боится?
У него ведь нет в «Майбахе» второй педали тормоза, как у инструктора?