— Кстати, хочешь погонять? Возьмем что-нибудь спокойное, типа «Лексуса», он, считай, сам за тебя водит. О! Или что-нибудь с автопилотом? Хочешь?
— Поговорить…
Но он уже направлялся к выходу в гараж и выкатывал «Майбах» или звонил, чтобы подогнали «Бэху» с автопилотом, а то и бронировал площадку для экстремального вождения. Так что дрифтить я научилась раньше, чем как следует парковаться в реальных условиях города.
— Филипп, мы не договорили!
— Да? О чем?
— Помнишь, я сказала… Филипп!
— М-м-м-м-м… продолжай, я тебе не мешаю совершенно.
— Твои пальцы мешают!
— Говорить точно не мешают, они вообще в другом месте.
— Ты еще скажи, что твой член… Ой!
И следующие три часа мы были заняты чем угодно, кроме разговоров.
Стонами, криками, непристойным шепотом.
И не только. Не только.
Иногда он все-таки мешал мне говорить, буквально затыкая рот.
Но я уже не возражала, потому что не помнила, что я там хотела сказать.
— Филипп, надо поговорить.
— Сначала кофе.
— Сначала кофе, потом сок, потом плотный завтрак, потом тебе надо на работу, потом ты хочешь спать, потом трахаться, потом мы едем в новый бар, потом еще что-то! Мы когда-нибудь уже поговорим о том, что я хотела…
— Нет.
— Филипп?
Только что он был сонный и уютный, как всегда по утрам до первой чашки кофе и зарядки.
Застукать его таким было редкой удачей. Чаще всего Филипп Завадич пребывал в одном из двух состояний: либо собранный и деловой, с острым холодным взглядом, либо вальяжный и пресыщенный, с порочной ленивой улыбкой и скукой в глазах.
Таким мягким он бывал только пока не проснулся и в те краткие моменты перед сексом, когда еще не проснулась его страсть и похоть, и его нежные поцелуи вновь и вновь возвращали меня в фантастические солнечные дни.
Этим-то моментом я и решила воспользоваться, чтобы в очередной раз попытаться вступить в переговоры. Тратить на это летние поцелуи было жаль, а вот просочиться между струйками кофе — самое то.
Я проснулась почти одновременно с ним и сбежала следом по лестнице, нагнав у самого подножия. Обхватила сзади за спину, сомкнув руки на твердой груди и вынудила остановиться.
И вот в ту секунду, когда мой план почти удался, с Филиппа слетела сонная одурь, и его «Нет» прозвучало ясно и жестко.
Как последнее слово в сделках, которые он обсуждал при мне.
— Что — нет? — уточнила я.
— Не поговорим, Вера. Мы не расстанемся.
— Чего это? По нашему договору…
— У нас нет договора, забыла? Я за тобой ухаживаю. Как ты и хотела. А значит — все будет длиться столько, сколько я хочу.
— А мое мнение, что — не учитывается?
— Нет.
— Ты совсем обнаглел?
Удивительно, но он всерьез задумался над этим вопросом. Вероятно, утренняя мягкость еще не до конца развеялась.
— В принципе… — протянул Филипп и коротко зевнул. — По моим стандартам даже не начинал. Иначе ты бы каждый день ходила по моему офису в одних «лабутенах»…
— Джимми Чу! — педантично уточнила я. — Не буду я ноги ломать в твоих «лабутенах».
— …в одних твоих Джимми Чу. И отсасывала под столом во время совещаний.
— Хм. И часто ты вот так — наглеешь? — заинтересовалась я. — По договору?
— Бывало.
— Ну ты и муда-а-а-а-а-а-ак, Завадич.
— Чего это? — оторопел он. — Все было по взаимному согласию.
— За бабки!
— Любая работа должна быть оплачена. И всякая работа почетна, Вера.
Пока я думала, что ответить на это в принципе логичное утверждение, он увлек меня за собой в сторону кухни. Подхватил под бедра и усадил на холодную мраморную столешницу. Я взвизгнула — одеться ни он, ни я не успели.
Филипп проигнорировал мой писк, доставая из шкафа две белоснежные чашки из тонкого фарфора и нажимая кнопки на кофеварке.
Когда тонкие струйки потекли в них, распространяя по дому божественный запах удавшегося утра, он вернулся ко мне, рывком раздвинул бедра и встал между ними.
Поднял пальцами мой подбородок, заставляя взглянуть в стальные глаза.
— Ну что, Вера? Еще о чем-нибудь хочешь поговорить?
— А ты правда хочешь увидеть меня в одних туфлях в своем офисе? — заинтересованно спросила я.
В тот момент когда он это озвучил, через меня словно пропустили горячее электричество, а в голове сами собой нарисовались картинки.
Завадич в деловом костюме напряженно смотрит в монитор, одной рукой что-то печатая, а я абсолютно голая, но на высоченных шпильках вышагиваю по мраморному полу — цок-цок-цок. Наклоняюсь к нему, обдавая ароматом тягучих восточных духов, моя грудь тяжело качается, задевая его высокую скулу напряженным соском…
— М-м-м-м-м… — он тоже задумался, и так как все еще был обнажен, было заметно, что картинка перед его внутренним взором нарисовалась не хуже, чем моя. И она ему оч-ч-ч-чень понравилась. — Нет.
Тем неожиданнее был решительный отказ.
— Почему?! — распахнула я глаза.
— У меня в офисе слишком много мужчин, привыкших к власти.
— Боишься, что заберут меня себе? — мурлыкнула я провокационно, слегка царапая его плечи острыми ногтями.
— Забрать — вряд ли. Но могут попытаться.
— И ты меня не отвоюешь?
— Как-то неспортивно, — скривился Филипп. — Они все слишком от меня зависят. Я выйду победителем так или иначе.
— Скучно как оплаченная охота?