Странно, но Белка молчала, когда он связывал ей ноги и руки. Сестра же возмутилась, потребовала от Марка выбрать иной способ. Но его не было, и, когда назрела угроза реального столкновения, Марк нашелся: потребовал от Куницы выбрать что-то подходящее самой. С одним условием: Марк сможет не опасаться ни бегства Белки, ни нападения самой Куницы. Та оказалась бессильна. Что-то пробурчала, посоветовала Марку периодически развязывать Белку, чтобы та могла помассировать руки и ноги. Это он смог обещать. Но спокойствия эта маленькая победа ему не дала. Ночь тянулась бесконечно, усталость скапливалась медленно, но неодолимо.
Все чаще в его мысли прокрадывалось беспокойство: Адам и девки исчезли, и даже Куница с ее обонянием ничего не найдет. Конечно, оставался Стефан, но даже Марк, которому всегда было плевать на то, что чувствуют окружающие, заметил: этот дебил на пределе. Неудивительно: если Марк чувствовал себя вымотанным, что говорить об этом дохляке. Кто знает, не сдохнет ли он следующей ночью? Или это состояние станет для него таким ударом, что помощи уже Марк не дождется.
На закате Куница что-то почуяла. Это же подтвердила реакция Белки. В сумерках она уже не лежала без движения, как несколько часов перед этим. Заерзала, принюхивалась, с каждым разом все дольше. Но это «что-то» вроде бы не имело отношения к беглецам. Марк почувствовал это прежде, чем получил хоть какие-то разъяснения. Странный запах, вот и все, что сказала ему Белка, когда фигурка Куницы уже расплывалась в усиливающихся сумерках, и на его вопросы она попросила ее не отвлекать. Тем не менее Куница двинулась на этот запах, и Марк направил лодку следом.
Ночью, выплывая из очередного короткого кошмара, Марк застыл: ему показалось, что он в лодке один и рядом нет лодки Куницы. Один посреди черной воды. Мгновенный испуг – неужели они убили даже Стефана, но не тронули его, Марка? – иссяк, стоило ему различить во тьме силуэт Бориса. Брат не спал, и рядом находилась Белка, со связанными ногами и прерывистым дыханием беспокойно спящего человека.
После этого он уже не спал, позволил хоть как-то отдохнуть Борису. Стефан по-прежнему не шевелился. Лишь Белка, сонная, встала на минуту, чтобы совершить свои естественные надобности, и Марк, сам еще не проснувшийся до конца, вяло удивился, что она вообще не стесняется. Он развязал ей руки, чтобы она сама могла снять штаны, присесть на борт, и держал ее так, чтобы она не выпрыгнула из лодки, возникни у нее такое желание.
Невероятно, но и это все осталось позади, и теперь крепчающий свет, казалось, постепенно, хотя и с трудом, прогонял это состояние «ничего не хочется, пошло оно все…».
Они пока еще не плыли, застыв на одном месте, но Марк догадался, что нужный объект впереди и сначала Куница изучит место в пределах видимости. Она и подняла руку, призывая не отвлекать ее, когда Марк сделал два медленных гребка, сокращая расстояние между лодками. Наконец, ожидание закончилось, Куница повернулась к ним, и Марк понял, что она соизволит заговорить с ним.
Он сделал два очередных гребка, сократив расстояние до позволительного минимума. Проснулась Белка, приподняла голову, неуклюже села. Борис еще спал. Не подавал признаков пробуждения Стефан.
– Что там? – спросил Марк. – Ты же смотрела на эти два фаллоимитатора?
– Чего? – Куница нахмурилась, переваривая неизвестное слово.
Марк сам слегка опешил: где он слышал это выражение? Вроде бы в детстве иногда это слово употреблял папаша, и мать укоряла его. Марк забыл об этом слове, но где-то оно отложилось. И вот всплыло.
– Куда ты смотришь? Те высотки? Адам с девками где-то там?
Куница помедлила – она явно не была ни в чем уверена.
– Один запах… Он перебивает все.
– Какой запах? Моих сестер?
– Нет. Гарь… Что-то там горело, и, мне кажется, я улавливаю запах тех, кого мы ищем, но… я не знаю, при чем тут эта гарь.
Марк сделал еще один гребок. Куница вроде бы не обратила на это внимания: сейчас она не опасалась противника. Пока они не нашли общую потенциальную добычу, Куница еще нужна Марку.
– Так мы идем туда? В эти дома?
Куница кивнула. И медленно направила лодку к высоткам. Марк повел свою лодку следом.
Они приблизились к одному из зданий, лодка Куницы ткнулась в стену. Она задрала голову, замерла, прислушиваясь, беззвучно втягивая воздух. Марк не мешал ей, хотя и сам обратился в слух.
– Горела какая-то ткань, – тихо сказала Куница. – Или одежда. И какой-то мягкий предмет.
Марк осторожно разбудил Бориса, сразу показал, чтобы брат молчал и вел себя тихо. Тот потер сонные глаза, зевнул. Стефан лежал без движения.
– Я пойду наверх, – Куница оглянулась на Марка. – Ждите.
– Постой, постой, красотка. – Марк покосился на Белку, которая моментально напряглась. – Я должен первым увидеть, что там. Никак не после кого-то.
Куница, казалось, зашипит, так исказилось ее лицо.
– Только я смогу подойти к ним незаметно. Хочешь их найти и не нарваться на засаду?
Марк позволил себе паузу.
– Откуда мне знать, что ты скажешь правду? Когда вернешься, – он ухмыльнулся. – Нет, я должен быть с тобой, иначе ничего не выйдет.
