Сейчас перед ними стоял новый вопрос. Сбудется ли предсказание Ивана о том, что случится после бегства его детей. Это казалось слишком невероятным. Да и Иван обратил внимание на то, что есть несколько вариантов развития событий.
– И ты… – сестра болезненно поморщилась, наверное, ей было гораздо хуже, чем она пыталась показать, – сделаешь это с одним из своих детей? Безумие… Вот так просто возьмешь и…
Сестра закашлялась. Ондатра опустила руку ей на плечо.
– Может, до этого не дойдет. Но если… я встану перед выбором… – она замолчала, и пауза ширилась, растягивалась, превращаясь в дыру во времени. – Я должна буду это сделать. Пойми, кто-то из них может оказаться лишней фигуркой, из-за которой лопнет вся конструкция. Ради кого-то надо жертвовать кем-то.
Кажется, сестра попыталась встать, это у нее не получилось, и Ондатра прижала ее плечо. Сестра подчинилась.
– Там четверо мужчин, хорошо, трое, если не считать того дебила. И для наших мальчиков хватит: три здоровые женщины. К тому же где-то они встретят еще одну, которая живет…
– Послушай, – Ондатра коротко покачала головой. – Ты кое-что забыла. Насильно мил не будешь. Да, это было в Прежней Жизни, сейчас все иначе, но… Один из них неуправляемый, ему нужна только его сестра. Второй не сможет быть ни с кем, кроме свой возлюбленной.
– Чушь. Ты сама знаешь, месяц посидит под замком и – созреет. Куница почти что…
– Хватит! – и чуть мягче. – Перестань. Если мы будем их всех заставлять, угрожать им… выйдет хаос.
– А убивать родное дитя не хаос?
– Прекрати! Я еще… никого не убила. Необязательно это случится. Мы можем их просто… не найти, – она помедлила. – Я бы так хотела… чтобы нас застал шторм в пути… Но… Я знаю одно, и ты это знаешь, сестра: заставим других делать то, что они не хотят, это вылезет боком. Нашим же детям. И внукам.
Сестра отвела взгляд, закрыла глаза, и Ондатра почувствовала, что умирающая исчерпала свой запас. Теперь для нее остается одно: будь что будет.
– Ондатра! – голос снаружи. – Нам пора. Пора уходить.
Ондатра не оглянулась, но встретилась взглядом с сестрой – та открыла глаза. Они кивнули друг другу. Время пришло.
Ондатра опять склонилась, и на этот раз ее поцеловала умирающая. Ондатра быстро встала, не глядя на сестру, одолела оконный проем, ступила в лодку к Коршуну. Она заметила облегчение на лице Ястреба, Кролик и Коршун засуетились, отплывая быстро и мощно, как если бы мать могла передумать и снова вернуться в дом. Она поняла, что они испытывали еще более сильный дискомфорт, чем родители. Девчонки – те выросли водными крысами, стоит признать, но парни, толку что здоровые и резкие, были менее приспособлены к этому миру. Не решись на плавание Ондатра, дети так и остались бы здесь навсегда, рядом с могилой Корабля.
Она смотрела, как удаляется оконный проем, за которым осталась сестра, и даже не моргала, опасалась что-то упустить. Он удалялся медленно, неумолимо. Когда ее старые глаза уже не могли различить очертания, ей показалось, что в проеме что-то мелькнуло. Сестра поднялась, чтобы проводить их взглядом? Она не была уверена, но надеялась, что это так.
Лишь тогда она поняла, что из глаз медленно выступили слезы.
Его руки дрожали. Он едва удерживал тетрадь и водил пальцем, показывая Диане нужные строчки. Она дважды попросила его успокоиться, но его перевозбуждение рвалось, несмотря ни на что. Даже Тамара, такая отстраненная в последнее время, прервала созерцание неведомой дали и подошла, чтобы разобраться, что там у брата произошло.
– Видишь, сначала обычный текст, как мемуары, что-то вроде того, потом резко он пишет о том, что нам надо сделать сегодня.
Диана, растерянная, хмурилась. Она не понимала, и он это заметил.
– Это не просто так, – он понизил голос: ему показалось, что он кричит, так его переполняло нечто. – И это не ошибка. Он это продумал, прежде чем написать именно этот абзац.
– Но почему?
– Он не хотел, чтобы… эта его инструкция бросалась в глаза.
Адам лишь сейчас, в эту секунду, осознал причину, по которой отец вообще пустился в некие воспоминания о прошлом. Прошлое не имело значения! Не было смысла записывать и везти настолько далеко.
– Пойми, он не знал, кто эту тетрадь увидит первым. Мы с тобой или Марк. Или кто-то еще.
– Но… Марк смог бы прочитать то же самое, что и ты. Разве нет?
– Да. Но тогда бы это не имело для нас значения. Приди мы сюда не первыми. Как и не было бы смысла в тросах и… наставлениях, – он помедлил, перевернул пару страниц. – И еще… один нюанс. Очень тонкий. Папа просто молодец.
– Ты о чем?
– Он знал, что Марк, даже если он первым сюда доберется, просто не станет читать все. Зачем ему это? Он разозлится после первых же строк и отшвырнет тетрадь. Ему это просто неинтересно, какие-то воспоминания. Даже напиши это ваша родная мать. Подумай сама, – Адам улыбнулся. – Я же не мог не прочесть все. Каждую строчку.
– И он вписал эти абзацы посередине?
– Именно. Смотри, – он провел пальцем по бумаге. – В центре страницы, когда глаз замыливается… Сначала советует уходить отсюда, сейчас же. Потому и нет тут ничего. Ни припасов, ни оружия.
