Каким-то образом он чувствовал, что нечто подобное может произойти. Непонятно было, что с сестрой, но некие далекие симптомы такого вот поведения она уже демонстрировала. И вообще выглядела отстраненной. Адам не мог ее вот так просто оставить, и понимал, что сейчас ему предстоит подняться наверх по ступенькам, вот только что делать, если Тамару он там не обнаружит? Она может спрятаться в таком количестве мест, что это станет равносильным тому, что они остаются и никуда не уйдут.
Диана коснулась его плеча. Она рискнула убрать руки от Нины, хотя еще придерживала ее тело ногами, выпрямилась, глядя вверх. Она знала, в каком отчаянии и испуге Адам, и просто пришла на помощь.
– Тамара! – в голосе Дианы было недовольство матери дочерью и еще что-то такое, что Адам понял для себя не сразу. – Тамара, спускайся! У нас нет времени!
Точно, Диана добавила какого-то необычного для ситуации равнодушия, если такое в принципе было возможно, ведь она понимала, что Адам не уйдет без сестры, она же не уйдет без Адама.
Сработало. Тамара показалась, махнула рукой. Лица было не рассмотреть, но она появилась, этого достаточно. Она выбралась, начала спуск. Спускалась быстро, уверенно. Кажется, даже Адам так не смог. Он даже не заметил, как его сестра выросла. Она крепкая и мужественная. Потому было странно услышать ее ответ, когда она спустилась и Адам накинулся на нее, пытаясь узнать, в чем дело.
– Испугалась. Не могла сразу решиться. Вот и сидела, лупилась перед собой.
Она врала. Адам не верил, что она испугалась, настолько спуск получился уверенным, быстрым, спокойным. Так мог спускаться человек, которому… все равно, сорвется он или нет. Мысль неприятно его поразила. Если бы не нехватка времени, Адам бы вплотную занялся Тамарой, но они спешили.
– Давайте, – он поразился, каким бессилием и недовольством пропитан собственный голос.
Пришло время для идеи сестры. Поджечь трос, вот что она придумала. Прибывшие за ними не увидят ничего, что позволит им понять, каким образом беглецы ушли. Узнают, лишь когда войдут в переход между башнями и времени они потеряют достаточно.
Адам извлек зажигалку – для таких редких случаев он всегда носил в герметичном пакете это странное порождение Мира До Воды. Диана приготовила кусок ветоши. Они выждали, нервничая, пока ткань разгорится, подожгли конец троса. К счастью, он был достаточно сухой, ждать долго не пришлось. Они какое-то время медлили, смотрели, как огонь, пожирая конец троса, ползет вверх, оставляя за собой пепел, планирующий в воду, и специфическую гарь. Казалось, даже Нина успокоилась и наблюдала вместе с ними, не так, как они, а каким-то своим чувством, которое ей заменяло взгляд.
– Мы перебьем наш запах, – Диана поморщилась, когда мимо лица скользнул кусочек пепла.
Адам уже греб, часто поглядывая на отступающий вверх под огнем трос.
– Запах плота все равно чувствуется, – он принюхался. – Хотя дым сильнее. Любопытно, чем его смазали?
Он не ожидал, что ответит Тамара, хотя мог бы догадаться.
– Это моя первая «вонючка», которую я сделала. Наверное, папа использовал.
Адам перестал грести от легкого шока.
– Это когда ж было?
Тамара ничего не ответила, просто смотрела перед собой, угрюмая, равнодушная. За нее ответила Диана:
– Лет пять назад, наверное.
– Вот это да! Верно, это только Тамара могла придумать. Но сейчас на ее «вонючку» не похоже. Даже непонятно, неприятный запах это или нет.
– Прошло много времени. Запах выветрился. Наверное, когда ваш отец смазывал плот, пришлось ему поморщиться. Но все проходит. Даже Тамарины «вонючки».
Они переглянулись, оба посмотрели на Тамару, которая, казалось, даже не слышала их, вновь встретились взглядом. Оба поняли мысли друг друга: с ней надо поговорить насчет ее бзиков в переходе между башнями, но не сейчас.
Приближался второй дом, указанный отцом. Адам перестал грести, прислушался, осмотрелся, выбрал место, пришвартовался и, глянув на Диану, забрался в оконный проем. Не сразу, но лодку он нашел.
И не только ее.
Рисунок отца.
Со стены на Адама смотрело лицо его младшей сестры. Не узнать ее было невозможно. Нина улыбалась, глядя на зрителя, где бы он ни стоял. Она была чуть младше реальной Нины, находившейся в лодке в десятке метров. И еще она тянула руку в сторону – точь-в-точь как делала реальная Нина несколько раз прежде.
Указывала путь.
Прежде чем прикинуть направление, Адам замер, погруженный в ностальгию прошлого, разглядывая творение отца. В Башне он писал свои картины не часто, и в основном дети их не видели. Сейчас он выбрал такое место своей новой картине, чтобы вошедший ее не пропустил. Зайди сюда первым Марк, он бы не обратил внимания на руку Нины. Но отец знал, что для Адама и Дианы Нина несколько раз использовала этот жест. В который раз он откуда-то это узнал!
Адам с трудом вышел из этого погружения в ностальгию.
И увидел еще кое-что. Надпись. На этот раз на стене. Под рисунком.
1(с.) 2(с.) 1(з.) 8(б.) 5(з.) 7(с.) 3(з.) 3(к.) 4(з.) 3(б.) 3(с.) 2(с.) 5(з.) 5(к.) 3(б.) 1(з.) 4(с.) 1(к.) 6(к.) 2(с.) 1(з.) 2(с.) 5(к.) 3(б.) 2(б.) 1(к.) 4(б.) 1(к.) 1(с.)
