Куница собиралась что-то сказать, явно искала аргументы, способные поставить точку в этом «перетягивании каната», и Марк подумал, что этой стерве, возможно, придется уступить, иначе вообще ничего не получится. Но Куница так ничего и не сказала, отвернулась, занялась поиском места для остановки.
Марк не сразу поверил, что переиграл ее. Он глянул на Бориса, кивнул на Белку:
– Не слушай ее. Постоянно следи. Не поддавайся ни на какие уловки.
Борис, напряженный, кивнул, отвел взгляд от жестких глаз Марка, посмотрел на Белку. Белка посмотрела на Бориса. Оба задержали взгляд. Казалось, они только что увидели друг друга впервые. Борис не выдержал, отвел глаза. И снова посмотрел, теперь уже смотрел дольше. Белка сглотнула, сама отвела взгляд. Она казалась задумчивой, и Борис, ожидавший угроз во взгляде, насмешек, цинизма или просто пренебрежения, растерялся, не понимая, что происходит с пленницей.
Его отвлек оклик Марка. Он взобрался в окно надводного этажа и, прежде чем исчезнуть из поля зрения, еще раз указал на Белку. Борис кивнул.
Марк двинулся следом за Куницей. Та резко оглянулась.
– Не подходи слишком близко, – она говорила тихо, и от этого голос ее, казалось, был укутан в шипение.
– Договорились, красотка. Но и ты… не делай глупостей.
– Глупости могут делать только те, у кого есть член.
– Что?
– И не называй меня красоткой. Я – Куница.
– Да, Куница. Но ты и красотка. Разве нет? – Пауза. – А что там насчет тех, у кого член?
Она задержала на нем взгляд, отвернулась, не посчитала нужным ответить, и разговор прервался. Он пошел следом за ней, с каждой минутой ускоряя шаг. Поначалу неуверенная, Куница пошла резвее. На ходу она принюхивалась, и даже со спины, не видя ее лица, наблюдая лишь затылок, Марк, казалось, видел, как она хмурится, как шевелится нос-кнопка, как недовольно поджимаются губы.
Она резко остановилась где-то посередине пути наверх, глянула в разбитое окно. Потянула воздух. Марк бесшумно приблизился. Теоретически он мог ее опередить, схватить за горло, просто нанести мощный удар. Но она еще нужна ему.
– Что там? – спросил он шепотом.
– Я поняла, что это… Что-то вроде горелой веревки.
Пауза. Марк помедлил, подошел еще ближе.
– А их запах? Ты слышишь его?
– Да. Они были здесь. Они поднимались наверх. И они… где-то наверху.
В последней фразе скользнула легкая неуверенность. Марк поморщился.
– Но если они ушли? Откуда ты знаешь, что этот запах… Они могли оставить его, когда уходили.
Пренебрежение на лице Куницы говорило о том, что она думает по отношению к неверию Марка.
– Запах человека, который поднимается наверх, отличается от запаха того, кто спускается.
Марк не знал, что сказать. Куница коротко глянула на него, осклабилась.
– Ты даже потеешь по-другому, когда идешь вниз, без напряга.
Не дожидаясь его реакции, она пошла дальше. Он осознал, что она почти не следит за ним, как будто не боится. Уловила ту грань, до которой он в ней нуждается, и теперь не тратила внимания понапрасну.
Спустя десяток этажей Марк понял, что отстает. Куница быстрее. Он ускорил свой темп. Но в какой-то момент даже не заметил, как потерял ее из поля зрения – как раз следил за ступенями под ногами, где стало больше мусора, и каждый шаг нужно было контролировать. Марк почти побежал и едва не врезался в спину Куницы. Она стояла, застыв, и смотрела вперед.
На дверь. Перекрывавшую вход в переход между высотками. Они взошли на самый верх.
Марк коснулся ее плеча, сам даже не ожидал, что сделает это. Она не отреагировала. Стояла, принюхивалась.
– Они… здесь? – Марк едва расслышал свои слова.
Куница ничего не сказала, проскользнула к самой двери, пригнулась, принюхалась. Ее улыбка, жадная, самодовольная, была лучшим ответом.
Беглецы здесь, за этой дверью.
Тьма сгущалась, но Адам все еще греб, хотя онемение в плечах перешло в жгучую, затяжную боль.
– Адам, темнеет, – Диана сказала это в который раз за последние полчаса. – Надо где-то остановиться. Или мы оторвались от них и обманули, или они нас все равно найдут.
Адам перестал грести, позволив лодке немного пройти по инерции. Диана права. Пора найти пристанище. Но его пугала эта бугристая бесконечная гора мусора и мертвых деревьев. Казалось, все это собрали со всего мира. И этот странный остров тянулся, сколько хватал взгляд, оставить его в стороне было нереально. Да, домов по-прежнему хватало, но они – частью подходы к ним были закупорены мусором – теперь казались чужеродными, ненадежными, и не было среди них того, что они искали.
