Как он не подумал об этом сразу? Это был всего лишь рефлекс: остановить Бориса, пока еще можно. Марк недооценил родного братца, для которого с его самого рождения был иконой, Богом, создателем Неба и Воды. Братец кинул его, ради женщины кинул и свою прежнюю жизнь, и, хотя Марк знал, что позже, когда получит назад Диану и сестер Адама, он найдет Бориса, где бы тот ни был, и уничтожит его, причем та прыткая тварь со сладким местечком между ног ничем ему не поможет, он по-прежнему не верил в случившееся, вернее, не смирился с этим. Позже он все восстановит, но прежнего уже не будет – самый верный слуга предал его.
Марк чувствовал на левой стороне лица кровь. Борис, мерзкая гадина, не только сбежал, еще и атаковал Марка своим главным оружием: убийственным воплем. Марк мог бы догадаться, что сейчас произойдет, когда Борис перестал грести и закрыл голову Белки ладонями. Ему еще повезло. Марк мог оглохнуть, но пространство было открытым, и расстояние хоть в какой-то степени помогло ему, хотя возникло ощущение, что одно ухо Борис ему повредил, и кто знает, сможет ли он теперь нормально слышать.
Когда Марк достиг верхней точки пригорка, его отчаяние, что Куница уже в лодке и гребет прочь, недоступная для выстрела, достигло предела, но, к счастью, все было поправимо. Он не знал, как быстро Куница поняла, что происходит, и помчалась назад, свободная от сестры-заложницы, вынуждавшей ее ранее подчиняться врагу. Она была гораздо дальше от Бориса, когда звук настиг и ее: пригорок, наверное, ослабил эту волну, но ее наверняка подкосило. И против нее сыграли колья под водой, ей пришлось тащить лодку по берегу, но, шокированная звуковой волной, она потеряла время, упала. В противном случае она отплыла бы гораздо дальше от берега.
Это подтверждал и вид местной женщины. Как в прострации, Ива медленно озиралась по сторонам, одной рукой массировала ухо, вяло, как после внезапного пробуждения, и по ее движениям, по выражению ее лица – хватило даже беглого взгляда – Марк понял, что она еще не очухалась после вопля Бориса. Марку было не до нее. Никчемная и безобидная, она была забыта.
Куница заметила Марка, ускорила и без того быстрые, неуловимые движения. Гребла она великолепно, куда там до нее Марку с его силой. Она отплыла, но была в досягаемости его выстрелов. Марк перестал держаться за уши, перехватил ружье, ускорил бег, хотя при этом старался соблюдать осторожность. Она не обладает талантами Бориса, но у нее арбалет. И сам Марк может на этой поверхности поскользнуться так, что потеряет драгоценное время. Она следила за ним, несмотря на собственную спешку, не уходила в сторону от берега, спешила вдоль него, и он понял, что дальше там изгиб, лодка вот-вот скроется за поворотом.
Марк побежал не по прямой к берегу, где ветви были навалены беспорядочно в отличие от более-менее утоптанных частей в стороне от воды. Лучше крюк, но не по такому хламу, который и дорогой назвать нельзя. Марк бежал параллельно идущей лодке, на какой-то момент потерял ее из виду, но выскочил гораздо ближе к Кунице. И тут же, на бегу, выстрелил в нее. Марк не собирался ее убивать, для этого нужно было прицелиться, и он не хотел снова продырявить лодку, но рассчитывал ее шокировать, чтобы она прекратила греблю.
Так и вышло. Куница бросила весла, схватила арбалет, даже вскинула его, но стрелять не стала – далеко. Марк видел ее движения и мог просто лечь на землю. Она снова погребла, он рванул к берегу, застыл и прицелился.
– Назад, сучка! Ты проиграла! Назад, и я оставлю тебя в живых!
Она схватила арбалет, не переставая грести одной рукой, и на этот раз выстрелила. Марк повалился на землю, ощутив холодный порыв воздуха от просвистевшей стрелы. Не вставая, он замер, прицелился, выстрелил.
От борта отлетели брызги щепок. Пуля прошла рядом с Куницей, и она повалилась под прикрытие борта. Она уже не гребла, хотя лодка по инерции еще уходила прочь, но гораздо медленнее. Марк вскочил, по-прежнему целясь в лодку.
– Встань! И я не убью тебя, тварь! – Пауза. – Обещаю, что оставлю в живых, слышишь? Ты мне нужна! Согласен, оставайся в живых.
Возможно, сучка догадалась, что для него важнее целостность лодки, не ее жизнь. Она замерла, не собираясь сдаваться. Если он поплывет к лодке, она услышит шум рассекаемой воды и запросто застрелит его из арбалета – в воде он уязвим. Патовая ситуация. Лодка уходит все дальше, и, хотя он может еще какое-то время двигаться вдоль берега этого чертова острова, надеясь, что все изменится в его сторону, при движении он рискует получить стрелу, но лодка к берегу вряд ли пристанет.
Надо блефовать, как иначе. Уж лучше ни лодки, ни этой стервы, чем она уйдет от него. Это и нужно ей внушить.
– Куница! Я продырявлю лодку. И убью тебя! Я тебя не отпущу. У тебя нет выбора, сука!
Чтобы подкрепить слова действием, он пальнул в борт – так он не повредит лодку, но выстрелы убедят ее, что все серьезно.
Марк захохотал. Происходящее опьянило его. Черт с ней с этой лодкой! Он что-нибудь придумает. Но это потом, а сейчас…
– Ладно… Продолжим веселье.
