Когда Адам разбудил Диану, она схватила его за руки, чтобы он дал ей минуту-две, прежде чем его заберет сон. Они посмотрели друг другу в глаза, Адам вздрогнул, заметил, как из глаз Дианы выступили слезы. Она не изменилась в лице, просто смотрела и плакала, беззвучно, как-то без эмоций.
– Диана… – больше он ничего не сказал – не хватило сил, так перехватило дыхание.
– Неужели нам не спастись? Мы будем принадлежать им как рабы? Я… смогу быть только с тобой…
– Мы что-нибудь… придумаем.
– Что? Они нас не выпустят. Мы без оружия. Они нас разделят, я чувствую, и мы пропали. Лучше бы нас убил Марк.
– Не плачь, любимая. Я что-нибудь сделаю. Я так просто не отдам тебя. Не отдам Нину и Тамару. Они вас не получат.
Адам прижал Диану, борясь со сном, со страхом, с отчаянием, придавившим его сильнее сна.
– Мы им ничего не сделаем. Они сильнее. Они просто сильнее нас.
– Не надо, Диана. Мы вырвемся на свободу, вот увидишь. Мы должны бороться. Помнишь, как говорили наши родители? Не сдаваться, бороться, не отчаиваться, верить, стремиться. Помнишь?
Диана отстранилась от него, вытирая слезы.
– Это говорил твой отец, от своих я такого не слышала.
– Неважно, кто говорил. Мы должны…
– Почему он не рассказал нам о людях на Корабле? Почему не предупредил?
Адам задумался, но мысли путались, в отчаянии он сказал:
– Уверен, была причина. Мы найдем объяснение. Я посплю… Не могу больше… Мы узнаем, в чем причина, почему мы здесь, почему отец не предупредил нас. Почему я… Почему ты… И Нина… Я только посплю…
Он отключился, не услышав, что Диана ему отвечает. Только что говорил с ней – и все: погружение в сон. Незаметное, неуловимое. Следующее, что он осознал: Диана будит его, испуганная, оглядываясь через плечо, где в дверном проеме стоят Кролик и Коршун.
Адам сел, ощущая себя так, словно лег на минуту, не больше. Скорее всего, он поспал не больше десяти минут, хотя это было лучше, чем ничего – он уже не мог соображать, как если бы не спал несколько дней. Кролик и Коршун разглядывали пленников, не говоря ни слова. Что-то в их позах, в их угрюмом молчании подсказывало, за кем они пришли.
До того как Коршун заговорил, Адам понял, что для пленников пришла пора разделяться, попрощавшись с прежним образом жизни. Отныне все для них изменится. То же самое поняла Диана, ее трясло. Адам почувствовал не только это. Для них стало ясно, что они рискуют больше никогда не увидеться. Был шанс этого избежать. Подчиниться и в дальнейшем увидеть друг друга на расстоянии, увидеть, как чью-то собственность, без возможности прикоснуться друг к другу, поцеловаться, быть вместе.
Или умереть прямо сейчас. Броситься на Коршуна, который прикончит Адама из арбалета. Или не прикончит? Кролик, как и прежде, был без оружия. Возможно, Адама не убьют, просто скрутят, вдвоем они его одолеют, без сомнения. Он тоже нужен – Кунице или Белке.
Адам встал, заслоняя Диану собой. Кролик нахмурился, не понимая, что задумал пленник. Коршун криво усмехнулся.
– Ложись и дрыхни. Пока можно. Она пойдет с нами. И разбудите вот эту, – он указал на Тамару. – Пусть составит компанию.
– Не забирайте ее, – сказал Адам.
– Заткнись и отойди. Иначе хуже будет.
Всхлипнула Диана, он обернулся к ней, встретился взглядом, увидел, как ее губы что-то шепчут. Что-то вроде «они сильнее тебя, отойди». Этого нельзя допустить, нужно что-то сделать, хотя бы оттянуть момент, когда они заберут Диану.
Адам шагнул к Кролику и Коршуну, понимая, что мог лишь драться. И проиграть. Или потребовать встречи со стариками? Хотя бы оттянуть этот момент. Драться? Или старики? Что это изменит? Часом позже, часом раньше…
– Прочь, – сказал Коршун. – Диана, идем с нами, по-хорошему.
Они сильнее.
Его осенило. Он подался к Диане, сжал ее плечи.
– Я кое-что придумал. Успокойся.
Он замерла, непонимающе глядя на него. Адам повернулся, как можно спокойней сказал:
– Ведите меня к старикам. Я забыл кое-что сказать. Это важно. До тех пор девушек не трогать. Только после встречи со стариками. Иначе… пожалеете.
Адам стоит напротив Кролика, который расставил ноги, развел руки, пригнулся, как борец или боец смешанных единоборств, готовый ко всему и уж тем более к тому, чтобы сломить противника, вставшего на пути к его желанной, сладостной цели.
«Ты этого хотел, Адам.»
Слабость разлилась по ногам, как растопленное масло, распространяясь все ниже и ниже, захватывая бедра, голени и, наконец, ступни. Побороть это наваждение оказалось нелегко. Есть ли у него шанс против этого борова? Не потому ли старики согласились на его предложение? Знали, что Адаму ничего не светит, он сам себя загнал в тупик. И, если Кролик его одолеет, Адам ничем не поможет девушкам.
