– Ты не знаешь Диану и моих сестер. Если я буду рядом, они не угомонятся, они создадут столько проблем, что твои браться утопят их. Если же меня здесь не будет… может быть, они покорятся.
Куница помолчала, шагнула к двери, приоткрыла ее.
– Мы не будем тебя показывать. Скажем, что ты сбежал или утонул. Или…
– Прекрати! Ты их этим убьешь!
– Заткнись. Слишком много ты о себе мнишь. Когда твои сучки родят детей, им больше ни до чего не будет дела. Вот увидишь. – Она закрыла за собой дверь.
Адама затрясло. Ничего у него не вышло. Возможно, до того, как Куница получила удовлетворение, она могла быть сговорчивей. Теперь же она напоминала самку богомола, готовую сожрать самца после совокупления. Адаму ее не обмануть: она блюдет интересы своих братьев ненамного меньше собственных. И она не очень-то хочет покидать Корабль. Еще бы – идеальное место для нескольких семей, в чем-то даже лучше Башни. Она должна понимать, что ее дети, когда они у нее появятся и вырастут, будут нуждаться в «других людях». На Корабле этими «другими» станут дети ее братьев.
Адам сжал зубы, глядя в потолок каюты.
– Что же мне делать?
У него еще была пара дней, но это время показалось мизерным и призрачным.
Набиравший силу рассвет позволил рассмотреть помещение, где Марк оказался после ночного заплыва на территорию противника.
Ночь была темной, продвигался Марк больше по наитию, рискуя проплыть мимо обоих зданий, между которыми находился Корабль. Он разделся, скатал одежду вокруг ружья, поднял его над водой, другой рукой держась за небольшое бревно, которое стало его «прикрытием» и средством передвижения.
Марк хорошо выспался – Борис разбудил его после заката, как и было условлено. Марк плотно поел, решил не брать с собой ничего лишнего. Борис был напряжен, сам Марк не мог скрыть волнения, но выбора не было: они не смогли подойти к Кораблю так, чтобы их не заметили.
Марк с самого начала решил, что это единственный способ – добраться до врагов вплавь. Оба дома по краям от него облегчали дело. Забраться с воды на борт было бы невероятно сложно. С Корабля за подступами следят лучше, чем за подступами к домам. К тому же – Марк был почему-то уверен в этом – на Корабле группа людей, но в каждом из домов были только эти сучки, в крайнем случае с кем-то страхующим их. Разобраться с ублюдками с этой стороны гораздо больше шансов.
Так или иначе, выбора не было, и нетерпение добраться до Дианы, злость на поражение от лучниц, пусть и временное, жгли, толкали Марка вперед, несмотря ни на какой риск, и он едва дождался этой запланированной ночи, причем помог именно дневной сон, чтобы оставаться бодрым всю ночь до следующего дня – Марк убил этим время.
Марк привстал, двигаясь по возможности бесшумно. Он оказался в комнате, в которой пространство занимали остатки мебели, уничтоженной временем и врывавшейся сюда непогодой. Двери в комнате не было, за дверным проемом темнел коридор. Еще рано – надо подождать, чтобы видимость стала лучше. Ошибка может дорого стоить. Надо действовать наверняка. Он подавил жгучее желание пройти туда, откуда он увидит Корабль.
Марк вслушался в тишину дома, отгоняя наваждение, что где-то в здании время от времени раздаются какие-то звуки. Это могли быть отголоски волн, плещущих с другой стороны дома, или эти звуки исходили от Корабля.
Непроизвольно он думал о Стефане. Перед уходом это беспокоило его больше всего. Идиот не поведал ничего путного. Прошлой ночью, очнувшись, он указывал направление, но куда-то в сторону, на юго-запад, и это, казалось, не имело отношения к Кораблю, будто его и не было. В сознательном состоянии, если подобное могло быть с этим больным придурком, Стефан трясся, гукал, тыкал пальцем во все стороны. Марк не решился бить его и плюнул на тщетные попытки. Возможно, причиной было нетерпение поквитаться с лучницами, и Марк знал, где они, знал, где находится Диана, и помощь Стефана не была такой уж необходимой.
И вот он здесь, но мысли о странностях в поведении Стефана его не отпускают. Поборов наваждение, которое подпитывалось страхом, Марк решил начать пусть медленное, но продвижение. Еще полчаса – и видимость станет как днем.
Марк застыл на пороге комнаты, напрягся. Ничего не изменилось. Выбрав направление, Марк вошел в коридор, который вывел его в прихожую с дверным проемом. Марк находился в квартире, как подобные помещения называли родители. Ячейка, в которой в прошлом жила отдельная семья. Марк не мог представить, как они все тут ютились, сотни и сотни людей своими небольшими группами под названием «семья». Марк выглянул на лестничную площадку. Здесь он задержался дольше, не только прислушался, вглядываясь в слабеющий полумрак, но и обдумал, куда двинуться дальше.
До этого момента он таким вопросом не задавался, прежде его волновал сам факт того, чтобы оказаться в доме и остаться незамеченным. Куда же? Черные проемы трех соседних квартир на площадке отвлекали. Нигде ни одной двери. Наверняка люди Корабля сняли их на свои нужды.
