тишину, вдруг воцарившуюся в помещении.
Помедлив, я заметила, что сестра уставилась в пол и кусает губу. Мэтт смотрел в
гостиную, как будто отчаянно хотел очутиться там. Тогда я смекнула, что говорили они не о
Гриффине. Они обсуждали Келлана.
– Что романтично? – автоматически повторила я, хотя внутри меня все сжалось. Он
двигался дальше?
Анна и Мэтт быстро переглянулись и хором ответили: «Ничего». Поставив стакан, я
вышла из комнаты. Какой бы он ни сделал романтический жест, я точно не желала об этом
знать. Я не хотела думать, с кем он теперь «встречался». Какую бы романтику ни преподнес
он своей девице – той, что не была мною, – я не желала слышать об этом ни звука.
Удивительное дело: в университете я столкнулась с Эваном. Помимо работы я
появлялась только там и занималась каждую свободную минуту – если честно, с целью
отвлечься от гложущей боли в сердце. На Эвана я чуть не налетела, когда выходила из
величественного кирпичного здания, погрузившись в мучительные мысли, которые мне не
следовало обдумывать. Его дружелюбные карие глаза расширились, и он просиял при виде
меня, облапил меня, и я хихикала, пока он меня не отпустил.
Эван был явно большим любителем поглазеть на публику, разгуливавшую по
кампусу. Ему нравилось болтаться по университету, и пару лет назад он даже раз пять
притаскивал с собой Келлана, чтобы прошерстить новеньких. Чуть ухмыляясь, Эван
признался, что по уши влюбился в одну такую девчонку. Я поразилась, узнав причину, по
которой Келлан так много знал о кампусе. Он, разумеется, якшался со здешними девушками,
но основные познания приобрел исключительно из-за Эвана, который вытаскивал его на те
же экскурсии, что и я.
От этой мысли глаза у меня оказались на мокром месте, и радостное лицо Эвана
озаботилось.
– Кира, с тобой все в порядке?
Я попыталась кивнуть, но слезы от этого подступили еще ближе. Эван вздохнул и
снова обнял меня.
– Он скучает по тебе, – шепнул он.
Вздрогнув, я отпрянула. Эван пожал плечами:
– Он ведет себя так, словно и нет… Но я-то вижу. Это уже не Келлан. Он мрачен,
много пишет, бросается на людей, постоянно пьет и… – Эван помедлил и склонил голову
набок. – Ну ладно, может быть, это все еще Келлан.
Он ухмыльнулся, когда я сподобилась издать слабый смешок.
– Но он всерьез по тебе скучает. Видела бы ты, что он…
Эван снова умолк и закусил губу, потом продолжил:
– В любом случае ты просто знай, что у него никого нет.
Я уронила слезу, гадая, правда ли это, или же Эван просто хотел меня приободрить.
Он заботливо вытер мне щеку.
– Прости. Мне, наверное, вообще не стоило об этом говорить.
Помотав головой, я проглотила комок.
– Да нет, все в порядке. И в самом деле – никто мне о нем не рассказывает, как будто я
из фарфора и, того и гляди, разобьюсь. Услышать было приятно. Я тоже скучаю по нему.
Эван необычно посерьезнел:
– Он рассказал мне, как сильно любил тебя. Как много ты значила для него.
Очередная слеза грозила вот-вот сорваться, и я потерла веко, чтобы этого не
случилось. Я шмыгнула носом, и Эван зарделся.
– Тем вечером… когда я, типа… ввалился без приглашения. На самом деле я ничего
не видел, – быстро добавил он.
К моим щекам тоже прилила краска, и Эван какое-то время рассматривал тротуар.
– Однажды он рассказал мне о своем детстве… О том, как над ним издевались
родители.
Я потрясенно разинула рот. У меня сложилось впечатление, что Келлан не делился
этим ни с кем. Эван, похоже, сообразил, в чем дело, и угрюмо улыбнулся:
– Понятно, тебе он выложил. А мне… Он был в стельку пьян. Не думаю, что он
вообще помнит, о чем говорил. Это было сразу после их смерти… Когда он увидел дом. –
Эван вскинул бровь. – Ты же знаешь, что это не дом его детства?
Я нахмурилась и помотала головой. Этого я не знала. Эван кивнул и шмыгнул носом.
– Ну да, мы играли по барам в Лос-Анджелесе, объединившись с Мэттом и
Гриффином. Получалось довольно неплохо, мы сделали себе имя. Потом… Надо же, я до сих
пор помню день, когда позвонила его тетка и сообщила, что они оба погибли. Келлан бросил
все и помчался туда. Мы, ясное дело, поехали с ним.
Эван посмотрел себе под ноги и покачал головой.
– Не думаю, что он понял, почему мы так поступили, зачем отправились следом. До
него вряд ли дошло, что мы верили в него и любили как родного. По-моему, он до сих пор
этого не понимает. Наверное, потому и решил, что может смыться из города и не сказать
нам. – Эван повторил свой жест. – Он заявил, что мы запросто обойдемся без него – возьмем
кого-нибудь на замену, и все.
Я поморщилась при мысли, что Келлан собирался их кинуть из-за меня. Странно, что
он считал, будто его легко заменить. Это слово с ним совершенно не сочеталось.
После недолгого молчания Эван вновь посмотрел на меня, изгибая брови:
– Конечно, его представление о семье несколько искажено.
Я кивнула, подумав, насколько искаженным было представление Келлана и о любви,
имевшееся у него почти всю жизнь. Эван кашлянул и продолжил:
