расставания, однако зависимость, лежавшая в основе всего, никуда не исчезла и
пульсировала в моих жилах. Сердцебиение выстукивало его имя, и я изо дня в день кляла
себя за глупую ошибку. Как я могла быть настолько тупой и трусливой, чтобы оттолкнуть
такого замечательного человека?
Однажды вечером Анна нечаянно наступила мне на больную мозоль. Она была в
ванной, собираясь в клуб с какими-то друзьями. Склонившись, Анна сушила свои шелковые
волосы, и фен придавал ее уже безупречным локонам дополнительный объем. Когда я
вошла, она уже взбивала и пушила свои пряди. На ней был топик с голой спиной, для
которого на улице было слишком холодно, однако мое внимание привлекло другое: цепочка,
сверкнувшая на шее.
Я замерла на пороге. Мой рот приоткрылся, а к глазам подступили слезы.
– Где ты это взяла? – Слова давались мне с величайшим трудом.
На миг смешавшись, Анна уставилась на меня, а после сообразила, что мой взгляд
прикован к ее цепочке.
– А, это? – Она пожала плечами, и та дрогнула на ее кремовой коже. – Была упакована
с моими вещами. Понятия не имею, откуда она взялась. Но миленькая, правда?
Я не могла вымолвить ни слова, неверящими глазами взирая на серебряную гитарку,
которой Келлан любовно простился со мной. Крупный бриллиант поблескивал, отражая
электрический свет, и его сияние усиливалось сквозь слезы, пока не разлилось радугой.
Сестра, похоже, заметила, что я на грани срыва.
– О боже… Так она твоя, Кира?
Я моргнула, и зрение стало четче – слезы вытекли. Анна торопливо завела руки за
шею, чтобы расстегнуть замок.
– Я не знала. Извини.
Она буквально швырнула мне цепочку, едва избавилась от нее.
– Да ничего, – пролепетала я. – Я просто думала, что потеряла ее.
Или что ее забрал Келлан.
Анна кивнула и крепко обняла меня, а затем застегнула на мне цепочку, так как я не
хотела к ней прикасаться. Покончив с этим делом, она прошептала:
– Это Келлан тебе подарил?
Анна отступила, и я кивнула, роняя слезы.
– В тот вечер, когда он уходил и нас застукали.
Я провела пальцами по серебряной безделушке, которая показалась одновременно
жгучей и прохладной.
– Кира, почему ты не хочешь с ним видеться? Он постоянно в «Пите» и все еще…
Замотав головой, я не дала ей закончить:
– Я сделаю ему только хуже. Он сам захотел этого пространства, чтобы дышать. –
Взглянув на Анну, я прерывисто выдохнула. – Я стараюсь хотя бы раз сделать так, чтобы
вышло лучше для него. К тому же я уверена, что у него уже кто-то есть.
Анна печально улыбнулась, поправляя мне волосы.
– Ну ты и дура, Кира, – заметила она тепло и тихо.
– Знаю, – отозвалась я с горестной улыбкой.
Она покачала головой и словно подавила подступившие чувства.
– Ладно, тогда почему ты никуда не ходишь с нами, девчонками? – Анна резво
подвигала бедрами. – Пошли танцевать.
Я вздохнула, припомнив последний раз, когда я была с Анной на танцах.
– Нет, это вряд ли. Я останусь здесь и буду лежать на диване.
Она изогнула губы и подалась к зеркалу, намереваясь накраситься.
– Классно… Что-то новенькое, – пробормотала она саркастически.
Я закатила глаза и пошла прочь.
– Развлекайся… И надень куртку.
– Обязательно, мамочка, – шаловливо крикнула Анна мне вслед: я уже шагала по
коридору к гостиной.
Шел дождь, и я смотрела, как косые потоки хлестали в окно и стекали подобно
слезам. Дождь всегда напоминал мне о Келлане, стоящем под струями, пропитывающемся
водой насквозь. Злом и обиженном, старающемся держаться подальше, чтобы не
наброситься на меня. Безумно влюбленном даже после того, как я променяла его на другого.
Я и представить не могла, что он переживал.
Как я могла его видеть после всего, что сделала с ним? Но сердце ныло. Я устала от
одиночества. Изнемогла от попыток заниматься чем угодно, только бы он не прокрадывался
мне в голову, – но он все равно туда пролезал. И больше всего я устала оттого, что в памяти
сохранился лишь его расплывчатый образ. Больше, чем чего бы то ни было, я хотела узреть
его перед собой – четко, ясно и без изъянов.
Не подумав, я села в его кресло. Я никогда этого не делала. Мне было слишком тяжко
сидеть на вещи, принадлежавшей Келлану. Утонув в подушках, я откинула голову.
Представила, что упокоилась у него на груди, и чуть улыбнулась. Дотронулась до пропавшей
без вести, но объявившейся цепочки и смежила веки. Так мне было лучше видно его. Я
почти ощущала его запах.
Зарывшись лицом в обивку, я вздрогнула, осознав, что запах и вправду есть.
Сграбастав подушку, я поднесла ее ближе. Она издавала не головокружительный аромат его
кожи, но слабый запах, которым пропитался весь его дом. Он показался мне роднее, чем все
запахи детства, окружившие меня в гостях у родителей.
Келлан был моим домом… И я отчаянно по нему тосковала.
Анна вышла из ванной в тот самый момент, когда я нюхала кресло. Чувствуя себя
глупо, я уронила руки на колени и снова уставилась в окно.
