— А… а, — она не знала, что же такое сказать, чтобы он понял, как она дозрела. — А вас какие модели интересуют? Блондинки? Натуральные?
— Конкретно сейчас?
— Ну, да…
— Конкретно сейчас меня интересуют мужские модели. Сейчас есть спрос на парней, поэтому я даже в другой стране вынужден держать нос по ветру, — директор улыбнулся с искринкой горечи, давая понять, как тяжко и приятно ему нести свой крест.
А Ирочка медленно сдувалась. Как же так? Какого черта его интересуют мужские модели? Нет таких моделей! Вообще никаких моделей нет, кроме лучшей, самой современной и роскошной модели серии Ирочка Красивая.
— А что это за группа «Ляпис Трубецкой»? — директор махнул бутылкой в сторону пятачка с инструментами. — Это ваша самая дорогая белорусская группа? Как у нас «На-На»?
— Не знаю, — сказала Ирочка.
Хотела добавить «козел», но сдержалась.
Директор еще лепетал что-то светское, формальное, но было ясно, что толку из этого никакого.
Но потом Ирочка вдруг поняла, что она еще может подобраться к Москве с ее вещевым и финансовым потенциалом! И даже с помощью вот этого вот директорского планктона с бутылкой в руке!
Ха-ха! Еще никто не мог заинтересовать Ирочку и уйти при этом живым!
— Эй, директор!
Он вежливо обернулся.
— А что, если я вам покажу одного парня! Очень красивого парня!
— Очень? — он сначала не вдумывался. — Очень-очень?
— Очень-очень-очень!
— Ну, я буду рад…
— И что будет, если он окажется тем самым, кого вы искали?
— Ну, я ведь не сказал, что я кого-то конкретного ищу! Я сказал, что ищу чисто автоматически, по инерции…
— Представьте, что сейчас вы увидите его по инерции! — Ирочка промчалась взглядом по лицам вокруг. — Сейчас, только найду его! Сейчас!
Директор явно не опасался агрессии. Ну, какой может ждать сюрприз здесь — в альтернативном даже по альтернативным московским меркам клубике? Среди разномастных провинциальных неформалов? Румяный ясноглазый бульбаш с улыбкой от щеки до щеки? Пусть девочка посуетится! Ничего страшного…
— Только давайте договоримся, — Ирочка положила руку на его локоть. — Если вы решите взять его к себе в агентство, я буду получать процент. Как посредник. И буду всегда при нем! Он у меня, как ребенок, такой глупенький!
Директор весело кивнул. При таком раскладе ни у кого нет шансов. Согласен на все. Валяй. Тащи своего пивного дружка.
Ирочка свернула ладони рупором и заорала что есть мочи:
— Рома! Ро-о-о-омка!
Люди вокруг вздрогнули.
Катались но городу. Сергей приволок откуда-то большой букет, положил Лене на колени и висел на подножке несколько минут, наблюдая ее реакцию.
— Скажи, чего ты хочешь?
— Чтобы мама и Мурка были дома.
— Лена! Ну, ты же понимаешь…
— Да.
— Тогда скажи, чего ты хочешь еще?
— Не знаю…
— Хочешь есть-пить?
— Нет.
— Хочешь отвлечься, сменить обстановку?
— Не знаю… Нет…
— А хочешь, поедем и купим тебе что-нибудь? Любую вещь! Косметику там… Украшения…
— Спасибо, нет…
Сергей без сил упал носом в ее плечо.
— Ну, скажи! Скажи, как я могу тебе помочь?
— Ты мне и так помог… Правда…
— Тогда пожалей меня, перестань так убиваться!
— Я очень тебя жалею, я тебе очень благодарна… Но эта кошка прожила со мной десять лет. Ровно половину всей моей жизни… Ты можешь представить, что умер кто-то, кто прожил с тобой половину твоей жизни?
— Ну… У меня бабушка пару лет назад умерла… Она прожила три моих жизни… Хотя… Бабушку я видел только летом и один месяц зимой. А ты эту кошку каждый день…
— Я с ней даже спала…
— Не… Я с бабушкой не спал…
Лена вдруг прыснула, толкнула Сергея на тротуар.
— Как ты можешь? — она и смеялась и плакала, все сразу. — Бесстыжий! Циничный! Ничего святого у тебя нет!
— Есть! — защищался Сергей. — Есть! Мой телефон!
Потом ехали молча. Но Лена уже не истерила. Она тихо смотрела на бегущие улицы, была светла и растерянна. Слезы присутствовали, но лились сами по себе, как будто просто забыли прикрыть краник.
— Вот тут я живу, — сказал Сергей, подъезжая к железным воротам. — Главное, чтобы я не потерял ключ. Иначе придется звонить соседям и просить их открыть. А они будут на тебя пялиться и умолять дать им автограф…
У Сергея оказалась даже не квартира, а что-то вроде привокзальной площади под крышей. Лена никогда не видела таких пространств. На какое-то время она даже забыла о своих печалях — все ходила, с ужасом постигая новую архитектурную философию. Как такое возможно, чтобы в кухне от мойки до плиты нужно было идти? Не руку протянуть и схватить сковородку не глядя, а идти? Почему кухня не обрезается стеной, а плавно разрастается в гигантскую гостиную с двенадцатиместным столом посередине? Не с дистрофической «книгой», тесно вжатой в секцию, а со столом, который покроет любую комнату в «панельке» и не оставит даже щели?
— Ты здесь живешь?
— Ну, да… Обживаюсь. Я ведь недавно обзавелся… Дому года еще нет.
— Я такой огромной квартиры никогда раньше не видела.
— А такого никогда раньше и не строили.
— Тебе тут не страшно?
— Мне? — Сергей весело поморгал. — Страшно? Нет. Мне никогда не бывает страшно. Единственное, чего я боюсь, это того, что в моем баре сейчас не окажется вина. Ты же не пьешь виски?
