– Тогда с нетерпением жду, что ты приготовил нам в следующих испытаниях. Финальных, – парирует Кэллум, и меня вновь раздражает, что ничто в моем поведение не способно задеть племянника.
Я отключаюсь, осознавая, что контроль в разговоре ускользает. Но так даже интересней. Победа не имеет вкуса, когда соперника слишком легко одолеть. Не так ли?
***
Я вхожу в комнату, где меня уже ждет одна из моих устаревших живых игрушек. Я называю ее Вега. Всех своих девочек я называю в честь созвездий, туманностей или ярких звезд – я даю им кодовые имена и записываю в свою коллекцию. Каждая из них – неважно, насколько она яркая или нет – уникальна, как звезда на небе. Моя мать увлекалась космосом и звездами, у нее даже был свой планетарий с мощнейшим телескопом. Я часто пробирался в него по вечерам, в надежде застать ее там – это было единственное время, когда она могла выделить мне хотя бы каплю своего внимания. Это было время, когда она была одна: не в окружении любовников, не с отцом, которого я подсознательно ненавидел за слабость и за то, что он не может сделать так, чтобы они хранили верность друг другу. Чтобы мы были нормальной семьей.
Моя комната для утех и расслабления по подсветке напоминает космос. На потолке можно увидеть россыпь звезд, как и в моем любимом черном матовом Rolls Royce. Воздух здесь пахнет чистотой с нотками пряных специй – потому что это сочетание невинности и остроты мне дорого больше всего.
Только оно будоражит мою кровь. Порок и грехопадение перемешанный с кристальной невинностью – также один из моих фетишей. Вега ждет меня, полулежа на шелковых подушках, разбросанных по широкой кровати под изысканным балдахином цвета темного бургундского вина. Ее силуэт обрисован тонким шелком платья, струящимся по изгибам стройного молодого тела.
– Рада вас видеть, мой Господин, – покорно произносит она, потягиваясь на постели. Ее голос звучит переливающейся мелодией, но сегодня мне не хочется нежностей. И грубости не хочется. Честно говоря, нет сил даже на игры со своей рабыней. Я просто жутко устал, несмотря на то, что изначально вызвал ее сюда с намерением повеселиться: больше всего мне нравится садить ее на шелковый поводок и наблюдать за тем, как она ползает передо мной на коленях, выполняя любое мое желание. Когда я говорю «любое» – это значит любое. В мире нет видов секса и фетишей, каких бы я не попробовал. Я трахался под всеми возможными веществами, но пришел к выводу, что для меня нет наркотика сильнее, чем власть и контроль над живой душой. Но даже это уже вызывает скуку, поскольку я нахожусь в предвкушении того, что заполучу новую игрушку в свою коллекцию. Эта уже давно мне подвластна и послушна, а значит, не так интересна, как хотелось бы.
– Чего вы желаете сегодня? Я готова выполнить любое ваше желание.
– Сегодня я хочу просто расслабиться, – отвечаю я, направляясь к постели.
Свечи, расставленные по комнате, отбрасывают причудливые тени на стены, создавая иллюзию движения даже в неподвижных предметах. Нахождение в этой комнате всегда вводит меня в трансовое состояние, словно я сам нахожусь под влиянием гипноза.
– У тебя всегда есть выбор, Никлас, – Вега улыбается, и в уголках ее губ таится что-то, чего я не могу разгадать. – Что бы ты ни пожелал, моя верность, моя преданность тебе непоколебима. Я всегда к твоим услугам и сделаю все, чтобы остаться твоим личным совершенством.
Каждый раз, когда я слышу подобное из ее уст, я не понимаю, как женщина может быть настолько покорной и умоляющей о любви и внимании.
Заслуживающей любовь.
С другой стороны, я ценю преданность и уважение. Ее одержимость мной делает ее верной псиной, и я сам сотворил ее такой. Вначале она сопротивлялась, как и все. Но нет ни одной женщины, которая бы устояла перед моим влиянием. И дело не в гипнозе.
Я сажусь рядом с ней, чувствуя, как шелк скользит под моими пальцами. Ее глаза – два темных омута, в которых приятно раствориться, откидывая тревожные мысли. За это я так люблю женщин – они напоминают мне кошек, исцеляющих болезни своим присутствием, мягкостью и женственностью.
– Я ценю твою верность, Вега, – говорю я, наклоняясь ближе. – Но то, что ты становишься такой предсказуемой, меня очень расстраивает. Мне бы хотелось, чтобы ты научилась играть. Дразнить. Будоражить меня. Мне не хватает новых ощущений в наших отношениях. Мы уже все перепробовали, и это проблема.
– Для тебя я стану какой угодно, Господин, – она поднимает руку и легко касается моей щеки. – Сегодня я намерена ублажить тебя так, как никто до этого, – многообещающим тоном клянется рабыня.
Я ловлю ее руку и целую запястье, чувствуя, как пульс под моими губами учащается. Когда в твоих руках трепещется чья-то жизнь, это так поднимает настроение.
– Попробуй, удиви меня, – бросаю я, испытывая абсолютное безразличие.