– Понимаю вас, я бы тоже не доверял себе до конца и я вполне могу лгать, чтобы запутать вас, – спокойно признаюсь я, искренне не исключая такого варианта. Возможно, я уже сам обезумел, после стольких лет работы с человеческим сознанием. – Я хочу, чтобы в нужный момент Аврора отпустила его, – мягко говорю я. – Иногда свобода требует… радикальных мер.
Я вижу сомнение на его лице. Это хорошо. Если бы он согласился слишком легко, я бы заподозрил, что он может быть агентом, уже завербованным Кэллумом.
– Подумайте об этом, Аарон, – продолжаю я. – Если то, что я показал вам, правда – а вы можете проверить все файлы на ноутбуке – то Аврора находится в смертельной опасности. Кэллум контролирует ее разум. Он может заставить ее сделать что угодно. Он может стереть ее личность, создать новую.
Я встаю, показывая, что разговор окончен, бросая ему выписку из банка, в которой отображены финансовые операции – перевод денег в клинику на лечение сына. Это лишь часть от огромной суммы, но мне нравится бросать ее по мелочи. Чувствую, будто бросаю кости оголодавшей собаке, способной на все ради того, чтобы облизать ее.
– И помните, Аарон, – добавляю я, – если вы справитесь с этим… если вы спасете Аврору… я гарантирую, что вы оба дойдете до финала. Вы оба останетесь в живых. Как и то, что ваш сын будет в надежных руках и передан в лучшие клиники мира. Какой бы ни была эта реальность, она все равно отражает истинную. И если ваша внутренняя боль – это здоровье сына, то болен он и там, и здесь.
Блэквуд молча забирает ноутбук, его жилистые и накаченные руки слегка дрожат.
– Я… я постараюсь сделать все в лучшем виде, – он не возникает, не сопротивляется. Моему внушению невозможно противостоять.
– Конечно, – я вновь улыбаюсь, ощущая, как адреналин бежит по венам. Плести интриги и расставлять капканы – это то, что доставляет мне кайф в чистом виде. – Только не оплошайте и поторопитесь. Время работает против вас.
Когда он уходит, я возвращаюсь в свою комнату управления. Мониторы показывают, что Аврора все еще спит.
Я сажусь в свое кресло и смотрю на ее спящее лицо на экране. Такая красивая. Такая уязвимая. Такая… моя.
– Скоро, моя дорогая, – шепчу я экрану. – Скоро ты будешь свободна. От Кэллума. От этого шоу. От всех иллюзий.
Я не добавляю: "И ты будешь принадлежать только мне". Это останется моим маленьким секретом. Пока что.
Гроза усиливается за окном. Идеальный саундтрек для идеального плана. Я улыбаюсь и жду, когда начнется следующий акт моей пьесы.
Потому что, в конце концов, все это – просто еще одна иллюзия. Еще одна реальность, созданная в чьем-то воображении.
Возможно, в моем. Возможно, в ее.
Кто знает, где заканчивается одна реальность и начинается другая?
***
Сталкинг тоже один из моих главных фетишей. Наблюдение, подглядывание, анализирование поведения жертвы, когда она спокойно себе живет, уверенная в том, что за ней никто не подсматривает – возбуждает меня. Но и это еще не все. Неверность партнерши тоже часто заводит меня, и поэтому когда Лиама трахалась с Кэллумом, являясь частью его массовки и гарема все эти годы, она подогревала мой интерес тем, что спала с моим племянником.
Куколдизм – сексуальная девиация, полученная в результате травмы в раннем детстве. Чаще всего она происходит из-за нарушенного контакта с матерью, но это далеко не самое извращенное предпочтение, которое полюбила моя психика. Поэтому я когда-то и поступил на псих.фак – мне хотелось покопаться в своих демонах, изучить их… И именно это образование научило меня с ними жить. Я был совсем ребенком, когда застал свою мать, занимающуюся сексом не с отцом. Она не заметила, как я, маленький шестилетний малыш, плакал в дверном проеме и тихо шептал ее имя, мечтая о том, чтобы она прекратила так истошно и самозабвенно кричать, получая удовольствие от подскоков на члене незнакомого мужчины. С отцом я также их слышал и видел потом несколько раз. Как и отца с другими женщинами. Они не хранили верность друг другу и, должно быть, не испытывали должной страсти. А разводиться в столь богатых и уважаемых семьях в то время было глупостью – никто не хотел делить имущество, деньги, наследство.
Я действительно желал, чтобы Ава стала только моей. Думал, что она станет особенной и исключением. Что я действительно одержим ей в той же степени, как и совершенными узорами на ее теле, что хочу распаковать ее сам, как уникальный и единственный в своем роде подарок.
Но когда я увидел, как это сделал Кэллум, я не испытал ненависти к племяннику. Мой член стоял колом, и, собственно говоря, я справился с напряжением единственным быстрым и доступным мне способом. Не уверен, что хочу видеть это снова, но в моменте… мне все понравилось. Их секс выглядел таким чувственным и красивым, и все мое тело покрывалось мурашками от одной лишь мысли, что они оказались в этой точке близости по моему сценарию.