– Я здесь, – отвечаю я, забираясь следом и притягивая её к себе. Мы садимся на пол вертолета, смахивающего на военный. В нем нет одной двери, как будто он предназначен для прыжков с парашютом. Не частный джет, но грех жаловаться. Скорее всего, это вертолет с ближайших островов, который смог временно оккупировать Грант. – Ты в безопасности.
– Кира! – кричит Аарон, и я оборачиваюсь.
Кира бежит к нам, а позади нее я вижу светло-серое облако, сконцентрированное в той части, куда она закинула цилиндр. Аарон протягивает ей руку, когда мы уже взлетаем, и в последний момент она хватается за неё, запрыгивая на борт.
– Взлетаем! – командует пилот, и вертолёт начинает подниматься.
Из светло-серого облака беспорядочно вылетают пули, и я накрываю Аву своим телом. Аврора дрожит в моих объятиях, её глаза широко раскрыты, когда она смотрит на удаляющиеся фигуры на пляже.
– Что… что происходит? – спрашивает она, её голос хриплый от долгого молчания.
Я прижимаю её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся рядом с моим – быстро, но ровно. Живое. Настоящее.
Держись, моя маленькая. Мы скоро покинем этот ад…
Наш личный ад, созданный нами.
– Мы спасаемся, – отвечаю я, глядя в её блестящие от слез и переживаний глаза.
– Прости меня, Кэллум, – вдруг всхлипывает она, прижимаясь ко мне, как доверчивый котенок. – Не отпускай меня. Не оставляй меня одну.
– Я больше никогда тебя не отпущу, – шепчу я, обхватывая ее скулы. – Я всегда буду рядом.
Вертолёт набирает высоту, оставляя позади пляж и особняк, над которым я так долго трудился и создавал с нуля, оставляя Лили и Маркуса с их безумием. Страшно представить, сколько невинных людей из персонала они перестреляли так, словно для них это все компьютерная игра и симуляция. Даже если это было бы так, это слишком.
Аврора слабо улыбается, её пальцы находят мои и сжимают их с неожиданной силой.
– Обещаешь? – шепчет она.
– Обещаю, – отвечаю я и впервые за этот бесконечный день позволяю себе поверить, что мы действительно можем спастись.
Солнце садится за горизонт, окрашивая небо в оттенки пламени – шоколадные волосы Авы, местами отливают рыжеватым цветом, рассыпавшиеся по моему плечу.
Она такая тёплая, живая, настоящая. Её дыхание щекочет мою шею, а пряди волос танцуют на ветру, проникающим через отсутствующую дверь кабины.
Мне теперь и умереть не страшно. С ней на руках и наблюдая, что она ко мне чувствует. И зная… что она простила меня.
Мы поднимаемся всё выше. Остров уменьшается под нами, превращаясь в тёмное пятно посреди бескрайней синевы океана. Я должен чувствовать облегчение, но вместо этого что-то внутри меня сжимается. Сначала это просто дискомфорт – лёгкое покалывание в кончиках пальцев, едва заметная тяжесть в груди.
– Мы справились, – шепчу я Авроре, но голос предательски дрожит.
Она поднимает на меня глаза: я вижу два колдовских омута, полных надежды и доверия. Я улыбаюсь ей, но улыбка застывает на губах, когда первая волна боли прошивает моё тело.
Боль ослепляющая. Все равно что кол забивают в сердце.
Это приходит внезапно – острый спазм, будто тысячи раскалённых игл вонзаются под кожу. Я сжимаю зубы, чтобы не закричать, но не могу сдержать судорожный вздох.
– Кэллум? – Аврора замечает перемену в моем настроении и состоянии, её брови сходятся на переносице. – Что с тобой?!
Я не успеваю ответить. Вторая волна боли сильнее первой – она скручивает внутренности, заставляя меня согнуться пополам. Перед глазами плывут чёрные пятна, а в ушах нарастает звон.
– Что-то… не так, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.
И тут я вспоминаю. Внутри меня все еще живет токсичный предмет. Взломанная информация, должно быть, не помогла отключить его. И нет времени выяснять по каким причинам.
Я по-прежнему пленник этого острова, мать вашу.
– Я… я привязан к острову, малыш, – слова даются с трудом, каждый вдох ощущается как глоток жидкого огня.
Кира мгновенно оказывается рядом, её пальцы на моём запястье проверяют пульс.
– Пульс нитевидный, зрачки расширены, – её голос звучит отстранённо, профессионально, но я вижу страх в её глазах. – Похоже на интоксикацию.
– Внутри меня инородный предмет, – хрипло выдыхаю я. – Его невозможно достать… я умру. Умру, как только отлетим достаточно далеко, – с болезненным смехом сообщаю Авроре.
Ава сжимает мою руку, её пальцы становятся ледяными от страха.
– Что это значит? – спрашивает она, хотя по её глазам вижу – она уже понимает.
– Это значит, что я не могу покинуть остров, – каждое слово – как камень, падающий в пропасть между нами. – Чем дальше мы улетаем, тем хуже мне становится.
В этот момент вертолёт вздрагивает, теряя высоту. Пилот выкрикивает проклятия на другом языке, похожем на азиатский, его руки напряжённо сжимают штурвал.
– Ребята, у нас проблема! – кричит он на ломанном английском, стараясь переорать шум двигателя. – Топливная система повреждена пулями! Те уроды, должно быть, попали в бак!