Кира кидает жалобный взгляд на меня. Кажется, ее тонкие белоснежные волосы вот-вот выпадут от ужаса, что зарождается внутри нее. Я должна защитить ее. Тем более я прекрасно знаю, что виновата не она, а Кэллум.
– Прежде чем вы будете голосовать, я должна вам кое-что рассказать, – подаю голос я, хоть мне это и стоит всех сил. – О Кэллуме Торнтоне, о моем партнере по испытанию.
– Валяй, выскочка с иммунитетом, – пренебрежительно хрюкает кто-то со стороны.
– Как лучшая, именно его я выставлю на голосование. И не просто выставлю, а я призываю и агитирую вас изгнать именно его, – мой голос не дрожит, не трепещет.
Я четко намерена отомстить Торнтону за все. В первую очередь за то, что посмел вырвать из меня этот проклятый оргазм, за который мне до сих пор стыдно. Я не хочу смотреть в его глаза до конца шоу, не хочу, чтобы нас ставили в пару. Еще одного такого испытания я не выдержу.
– Я знала его до этого шоу, – продолжаю я, ощущая на себе испепеляющий взор Кэллума. – Мы с этим мужчиной учились в одном университете. В итоге, я – единственная из вас, кто оказался здесь не по своей воле. И я точно знаю, что именно Кэллум стоит за этим шоу. Он тот, кто дергает нас всех за ниточки. Он – Идол, – мой голос надламывается, и я нахожу в себе смелость встретиться с его взором.
– Это провокация. Вам решать, хотите ли вы вестись на детские манипуляции, – Торнтон окидывает балаган покровительственным взглядом.
Взгляд Кэллума обжигает меня, словно раскаленное железо. Я чувствую, как воздух между нами густеет, наполняясь невысказанными словами и подавленными эмоциями. Кэллум сидит напротив, его поза излучает вызов и превосходство, но я замечаю, как подрагивают его веки – единственный признак того, что он тоже не так невозмутим, как хочет показать.
Зал для голосования кажется слишком тесным для нас двоих. Каждый вдох даётся с трудом, словно кислород превращается в патоку. Ненавижу то, как уверенно он держится, как небрежно опирается спиной на кресло, будто это не решающий момент для всех нас. Но еще больше я ненавижу то, как предательски замирает мое сердце, когда его глаза встречаются с моими.
Между нами пропасть из предубеждений, но что-то необъяснимое продолжает притягивать нас друг к другу, словно два противоположных полюса магнита. В этом странном танце отторжения и притяжения есть нечто фантастическое, запретное, удушливое.
И неимоверно горячее.
– Время «балагана» закончилось, вы все приступаете к голосованию на своих личных карточках, – вездесущий голос Идола проходится по залу раскатом сокрушительного грома. Кэллум даже не успевает ничего сказать в свое оправдание или опровергнуть мое предположение. Но выглядит так, словно моей речи многие поверили. От гордости и ощущения власти мою грудную клетку буквально разрывает на части. Я начинаю понимать, почему игра в «оборотня» была так популярна в детских лагерях. Она чертовски затягивает, когда понимаешь, что манипуляциями, словами ты можешь развернуть ход игры в любую сторону. Это нелегко. Но когда это получается и тебе верят, даже несмотря на то, что каждый за столом настроен по отношению ко мне настороженно, тебя переполняет адреналин и шквал эмоций.
Время замирает, пока я роюсь в планшете. На экране высвечивается таблица с фотографиями претендентов на выбывание. Мой палец застывает над экраном планшета, а в голове пульсирует только одна мысль:
«Мне стоит убрать Кэллума, представляющего для меня реальную
Поднимаю взгляд, ощущая на себе невероятную тяжесть из чужих ожиданий. Кэллум смотрит прямо на меня, его взгляд обжигает, ему даже не нужно касаться меня, чтобы опалить.
Он знает… мой выбор – решающий.
На планшете появляется фраза. Сообщение от Идола: «Все участники уже сделали свой выбор, у вас осталось десять секунд. От вашего решения зависит все, Аврора. Подумайте хорошо, прежде чем его сделать».
Воздух в зале становится таким плотным, что трудно дышать. Мой голос, голос обладательницы иммунитета, определит все.
Пальцы Маркуса нервно постукивают по столешнице – ему стоит взять уроки самоконтроля у Торнтона, ведь тот даже бровью не ведет.
Делаю глубокий вдох и нажимаю имя.
"Маркус".
Секунда тишины – и механизм приходит в действие. Холодный голос Идола эхом разносится по залу:
– Маркус Рид покидает проект.
Я чувствую, как мое сердце замирает, когда массивная фигура Маркуса вдруг теряет опору. Его огромное тело, все эти два метра мышц и силы, на долю секунды зависает в воздухе, словно в насмешку над законами физики. В его расширенных глазах мелькает что-то похожее на недоверие, будто он до последнего считал, что это просто игра.
Время растягивается как жвачка. Я вижу, как его пальцы судорожно цепляются за край стола, костяшки белеют от напряжения. Но гладкая поверхность предательски ускользает. Здоровяка буквально затягивает в невидимую бездну, расположенную под ним, но это не длится долго.
Секунда – и человека нет.