– Нет! – хриплый крик разрезает тишину, и в следующий момент Маркус проваливается в зияющую черноту. Тьма поглощает его целиком. Там, где только что сидел живой человек, теперь лишь пустота.
Девушка справа от меня давится воздухом, у нее явно начинается приступ асфиксии. Кажется, ее зовут Эмма, и я хорошо запомнила ее среди фотографий участников, поскольку у нее необычная внешность: смуглая кожа и платиновые волосы, заплетенные в африканские косы. Контраст внешности впечатляющий.
Кто-то от шока даже роняет планшет – звук удара о пол кажется оглушительным в звенящей тишине.
– Что там? Он просто исчез? – подает голос Джессика. – Там дыра или что-то вроде того?
– Она закрылась. Сейчас здесь просто пол, – подводит итог один из соседов Маркуса.
Я смотрю на Лили, жену Маркуса, – ту самую лисицу, пострадавшую от кары Идола на пляже, и чувствую, как внутри все сворачивается от боли. Она зажимает рот обеими руками, словно пытаясь удержать рвущийся наружу крик. Ее плечи содрогаются в беззвучных рыданиях, а по щекам катятся слезы, оставляя влажные дорожки на бледной коже.
Она только что потеряла мужа. Из-за меня.
Мне хочется отвернуться, спрятаться от этого зрелища, но я не могу. Я должна смотреть. Должна помнить, что мой выбор имеет последствия. Реальные, жестокие последствия.
Я могла выбрать Кэллума и спокойно попрощаться с ним. А возможно, и закончить эту безумную игру, если он действительно является главарем этого маскарада.
Кто-то пытается приобнять Лили, но она отшатывается, вжимаясь в стул. Как будто хочет, чтобы ее кресло тоже провалилось в пропасть. Ее глаза, полные невыразимой боли и ненависти, встречаются с моими. В них нет обвинения – только бездонное отчаяние человека, потерявшего самое дорогое.
Маркус отчасти заслужил этого. Он бы убил меня, если бы Кэллум не спас. Но как человек, неоднократно терявший близких, я понимаю Лили. Самое ужасное – неизвестность. Она, да и все мы, даже не понимаем, куда исчез Маркус.
– Решающий голос против Маркуса внесла Аврора.
Проклятье, меня еще и сдали.
Тишина в зале давит на уши. Кажется, даже воздух становится плотным от напряжения. Я чувствую на себе взгляды остальных участников – настороженные, оценивающие.
Теперь они знают, на что я способна. И я сама это знаю.
Я перевожу взгляд на Кэллума. На его виске пульсирует голубоватая жилка. Он смотрит в пустоту, где секунду назад был его главный соперник на выбывание, и лицо его остается абсолютно нечитаемым. Непроницаемым. Холодным.
Совсем не таким, как во время поцелуя со мной.
Мы все понимаем: это не спецэффекты. Не постановка для рейтингов. Маркус действительно исчез. И каждый из нас может стать следующим.
Холодок ползет по моей спине, когда механический голос Идола бесстрастно объявляет:
– Участник номер шесть выбыл из игры. А мы с вами продолжаем. Все, кроме Авроры Хейз, Изабеллы России, отвоевавшими для себя VIP – условия, отправляются в общую комнату. Их напарники также награждены отдельными мужскими спальнями без камер. В любой момент вы можете быть лишены привилегий. Остальные участники делят общее пространство до следующих испытаний. Специально обученные Тени проводят победителей в их приватные спальни, – как только Идол завершает свою речь, в большой зал входит несколько человек, облаченных в синие мантии. Их лица скрывают плотные золотые маски, не дающие ни малейшего шанса разглядеть их внешность. Эти ужасающие безликие Тени выглядят, как «дементоры» – пожиратели душ, охраняющие эту безумно красивую и смертельно опасную тюрьму.
Теперь нас четырнадцать… Но сейчас эта цифра звучит как приговор. Несмотря на хороший старт, я вряд ли дойду до финала. Украдкой смотрю на оставшихся игроков. В их глазах тот же вопрос, что пульсирует в моей голове: кто будет заживо погребенным под стол следующим?
Кэллум откидывается на спинку своего кресла, и я замечаю, как его плечи едва заметно расслабляются.
Но почему-то от этой мысли становится только тревожнее.
Механический голос Идола разносится по комнате, приказывая нам разойтись. Я чувствую на себе тяжелые взгляды остальных участников, когда высокая Тень ведет меня в отдельное крыло здания. Коридоры особняка выполнены в минималистичном стиле, мое внимание цепляется лишь за пол, напоминающий шахматную доску. Я где-то читала, что это масонский символ. Хотя не уверена, что знаю, кем они являются. Представители тайных обществ? Зачинщики жертвоприношений? Кучка безумцев? Все это неважно, когда на карту поставлена жизнь и правда о Лиаме.
Мои шаги эхом отдаются в пустом коридоре, пока остальные плетутся к общим спальням.
– Я не поняла, почему ей достались такие жирные условия? – доносятся до меня разговоры участников.