Грант Монтгомери использовал на мне что-то вроде гипноза. По крайней мере, я отчетливо ощущала частичное влияние на свою волю. С Лиамой могли провернуть то же самое, и если за всем этим стоит Кэллум, то мне бы хотелось уничтожить его прежде, чем мой стул исчезнет под землей.
– Все чего-то боятся, – продолжает беседу она, поднимая чайник с поверхности тележки и наклоняя его над кружкой. Тишина в спальне наполняется уютным звуком разливаемого напитка. – И Идолу, как никому другому, известны твои страхи.
– Если ты не собираешься рассказать мне, кто стоит за этим жутким механическим голосом, лучше не разговаривать. Кто тебя нанял?
Девушка в маске не спешит отвечать на прямой вопрос.
– Я не знаю, кто за ним стоит. И сама с интересом наблюдаю за происходящим. И если честно, я бы с радостью приняла участие в шоу, только меня не приглашали.
– Приняла участие? – усмехаюсь я. – Один из участников исчез после голосования, и Идол откровенно намекнул на то, что он либо уже мертв, либо продан в рабство. Ты бы действительно хотела принять участие в такой «адской игре»?
– Да, – кивает Инопланетянка. – Денежный выигрыш навсегда решил бы мои проблемы. И мне бы больше никогда не пришлось быть девочкой на побегушках. Но очевидно, я им не интересна.
– Кому «им»?
– Спонсорам. Зрителям. В качестве участников собраны далеко не простые люди. А я выросла в гетто, работала танцовщицей в баре за гроши… потом стала выезжать на свидания с продолжением. И как-то так получилось, что зашла слишком далеко и оказалась здесь. Очень далеко, – не знаю, стоит ли считать ее излишнюю откровенность подозрительной. Возможно, девушке просто не с кем поделиться своей болью или мыслями.
– По крайней мере, тебе не грозит окончательно пропасть без вести. Если ты работаешь здесь, скажи мне, есть ли у тебя возможность возвращаться домой?
– Я не могу разглашать подобную информацию, – на этом откровенность моей личной фрейлины в маске заканчивается. – Поверь мне, потеряться в мире – не так страшно. Потерять себя – куда страшнее, а я давно перешла эту черту, – я могу лишь предполагать, что под «потерей себя» она подразумевает секс с мужчинами за деньги.
– Возможно, ты права. Я тоже ощущаю себя потерянной. И не уверена, что боюсь смерти меньше, чем то, на что способен Идол. Судя по первому испытанию, куда страшнее – столкнуться с той частью себя, с которой никогда не соприкасалась прежде.
– Понимаю тебя. Страх перед неизвестным внутри может быть сильнее страха смерти. Что тебя пугает больше всего?
– Физические увечья, насилие, – меня передергивает от мыслей о том, что после шоу я могу быть отдана зрителям в качестве живой игрушки. Не знаю почему, но откровенничать с девушкой в маске довольно просто. Хотя я не должна терять бдительности. С другой стороны, она ведь не игрок, а обслуживающий персонал. И если каждый из игроков – мой потенциальный враг, то члены персонала могут быть моими союзниками. К тому же они могут многое знать об этом месте, а мне важно отыскать то, что поможет мне вывести Кэллума на чистую воду и переиграть его. – И пустая жизнь, напоминающая «день сурка».
Потому что я на сто процентов уверена, что я – следующая цель для всех участников. Но как минимум еще на одно испытание я в игре, поскольку могу дать себе иммунитет, являясь жрицей.
Мне нужен четкий план: вывести Кэллума на чистую воду, а после заставить его сделать пару звоночков, которые могут собрать мою жизнь заново.
Я уверена, что после того, как я дала показания в суде против него, именно он стал инициатором того, что меня исключили из университета и лишили мечты.
Каждый раз, когда я думаю об этом дне, внутри всё переворачивается. YALE был не просто университетом – это была моя путевка в жизнь, которую я заслужила годами упорного труда. А теперь? Теперь я здесь, в этом кошмарном месте, и всё из-за него. Из-за того, что посмела сказать правду. Система, в которую я так верила, защитила его деньги и связи, а меня выбросила словно ненужный мусор. Я до сих пор помню лица однокурсников, когда шла по коридору в последний раз – смесь жалости и презрения. Будто это я была преступницей, а не жертвой.
Может, это и к лучшему, что я здесь. В этой жестокой игре у меня наконец появился шанс восстановить справедливость. Кэллум думает, что сломал меня, но он ошибается. Когда-то он отнял у меня будущее, теперь я заберу у него всё. И плевать на правила приличия – в этой игре они не работают. Здесь я могу быть той, кем всегда боялась стать – безжалостной.