Все посмотрели на первого секретаря. Согласно занимаемой должности, первым свое мнение должен был выразить Брэйтэр, но Лев Аронович молчал. Он колебался. Недавнее мероприятие вынудило его заметно поиздержаться. Одни только непредвиденные расходы вылились в двадцать миллионов. Более того, несмотря на то что конкурс уже давно прошел, председатель требовал дополнительных расходов еще и еще. Куда они уходили — неизвестно. Торговый магнат отдавал деньги с большим нежеланием и каждый раз подозрительно смотрел то на новую норковую шапку, появившуюся у товарища Мамая, то на его новые сапоги. На поминки председатель явился в прекрасном шерстяном пальто.
Нет, к новой затее с выборами следует подходить осторожно. С одной стороны, неплохо бы пробраться в совет — можно будет выхлопотать дополнительные торговые площади. Но с другой…
Лев Аронович задумчиво прожевал кусок котлеты и наконец спросил Потапа:
— Скажите, а кто… м-м… будет финансировать избирательную кампанию?
— Не задавайте глупых вопросов, — жестко произнес председатель. — Будете баллотироваться?
— Да, — выдохнул Брэйтэр.
— Решено. Кто еще?
— Я, — сказал Коняка-младший, доселе находившийся в тени.
— Ты кто?
— Это… Васятка, — представил сына Мирон Мироныч, указав в его сторону неверной рукой, — наследник мой. Душа человек.
Мамай оценил наследника мутным взглядом.
— Васятка? Молодец. Орел! Пойдешь депутатом… Сможешь навести порядок?
— Да, — страстно гаркнул Василий. — Только покажите, кого вешать и стрелять.
— Хорошо. Еще желающие?
Желание проявил и Харчиков, которого прельщали депутатские льготы и бесплатный проезд в общественном транспорте.
Почуяв, что наступил удобный момент, дьячок схватился за рюмку.
— Ну, други мое… — начал он, но не успел договорить и, уронив голову на грудь, забылся мертвым сном.
— Слаб здоровьем, — заключил Христофор Ильич.
По объективным причинам духовная особа не могла больше руководить застольем, и обязанности тамады возложили на Коняку.
Пили за здравие всех присутствующих, вместе взятых, и за каждого в отдельности. И после очередного тоста то один, то другой подпольщик начинал сознавать, что просто обязан стать избранником народа.
Депутатами решили стать все, за исключением Мамая и спящего дьякона.
