Грамота председателя Центральной комиссии по борьбе с последствиями голода ВЦИК М. И. Калинина, выданная Ф. Э. Дзержинскому в знак признательности за помощь в борьбе с голодом и его последствиями. Октябрь 1923 г. [РГАСПИ]
Первый раз я ехал по железным дорогам не в качестве «сановника», поднимающего на ноги все и вся десятками специальных телеграмм, а в качестве неизвестного, едущего при ВЧК, и впечатление мое – безнадежно угнетающее. Если таковы порядки особого маленького колесика в механизме, стоящего под особым надзором самого ВЧК, то могу себе представить, что же делается вообще в НКПС! Развал, должно быть, там невероятный.
Предлагаю: немедленно назначить, по соглашению ВЧК и НКПС (может быть присоединить и НКВоен, если он имеет автодрезины?), ответственное лицо, близко стоящее к самому делу, а не сановника. Это лицо строго ответит за нерадивость.
Издать краткую, по-военному составленную инструкцию о дрезинах ВЧК, их конспиративном и быстром движении, содержании в порядке, хранении горючего, передвижении без волокиты по Окружной дороге, по узлу и всюду и т. п. и т. д. К инструкции добавить, между прочим, что по требованию Н. П. Горбунова (который будет делать это не иначе как с моего согласия) аккуратно подавать автодрезину и двигать ее куда он назначит.
Об исполнении донести подробно на имя Н. П. Горбунова, управдела СНК. На Горбунова же возлагаю от времени до времени проверку исполнения, т. е. внезапные поездки на автодрезине, с записью числа минут на все операции (вызов, движение, остановки и пр.) и осмотр».
Частые приступы раздражительности, недовольства, резких обвинений, а порой и грубости на фоне накопившейся усталости и недомогания у Ильича замечали ещё в конце года. Он просил кого-то провести вместо него совещание, выступить вместо него, следя исключительно за тем, чтобы передаваемые полномочия не нарушали сложившийся в руководстве баланс.
То, что Ленин болен, знали многие. Но досаду от своей болезни можно обращать на себя, как это делал Феликс, а можно вымещать на других. Ильич всегда раньше хвастал своим здоровьем и потому старался бодриться, скрывать истинное состояние, нарочито демонстрировать свою активность, совершать поступки, которые как раз в полном здравии даже не пришли бы ему в голову, и тем только более убеждал окружающих в своей немощи. И этим, конечно, пользовались. Каждый в меру своей тактичности.
Одновременный «наезд» на оба ведомства Дзержинского, причем в его отсутствие, выглядел неслучайным, как неслучайна была и сама ревизия подмосковных дорог в морозный январский день на не очень приспособленной для этого мотодрезине. Несомненно, эту затею кто-то подсказал. Здоровый Ильич предпочел бы лишний часок поработать в кабинете, с бумагами. Этим кто-то вполне мог быть молодой, шустрый и льстивый Николай Горбунов, который два года назад сумел тихой сапой «подсидеть» давнего соратника Бонч-Бруевича, «верного Бонча», как называл его Ленин. Поработав личным секретарем, быстро занял место управляющего делами Совнаркома и снабжал своего патрона собственными сведениями и наблюдениями о работе всех наркоматов, а также и ВЧК. Весь такой кругленький, бритенький, с круглыми же очками и аккуратными губками, будто раз и навсегда сложенными в немое «чего изволите-с?».
А. С. Енукидзе, Л. Б. Каменев, В. А. Аванесов, Ф. Э. Дзержинский, П. Г. Смидович, А. И. Рыков в Кремле. 1922 г. [РГАСПИ]
В самих фактах неполадок ничего нового нет. Дзержинский никогда не только не скрывал тяжелого положения на транспорте, но и постоянно говорил об этом на заседаниях и собраниях, яростно спорил, добивался обеспечения топливом, кадрами, ремонтной базой. И сейчас здесь, в Сибири, этим занимается.
