– Ну че, ребзя. Назад на Ручейный переулок и на Криспинскую улицу? Сводим нашего почетного члена по улице Алого Колодца до его дома на дороге Андрея. Джон – ты иди вперед и выглядывай неприкаянных. Билл и Реджи, вы будете позади и держите ухо востро, чтоб не подкрались никакие чокнутые призраки. Помните, мы по всем годам над многими подшучивали, и они нас не любят. Кое-кто безобидный, но если увидаете Мэри Джейн или старого Томми Удуши Кошку, то бегите во весь дух. Если разделимся, потом встретимся на Мэйорхолд, где Стройка.
Майклу показалось, что это звучит тревожнее, чем обещанная ему приятная прогулка. Что еще, интересно, за неприкаянные? И за что человека могут назвать Удуши Кошку? Тем не менее он последовал за остальными детьми, поднимающимися по скошенной пустоши цветов таблицы настройки обратно к тому, что осталось к 1959 году от Нижней Хардингской улицы. Майкл пытался преодолеть особенно крутой участок склона, уцепившись за пучок вьюнка, но обнаружил, что его пальцы прошли сквозь белые бутоны-трубочки и толстые серые вены стеблей, словно Майкл теперь весь сделан из сигаретного дыма, а не только такого же цвета. Он решил, что это логично, если растения настоящие, а он призрак, но как же тогда быть с землей, по которой он карабкался? Почему он со всеми новыми мертвыми друзьями не провалился куда-нибудь в Австралию? Он решил спросить Филлис, шебуршившуюся по склону выше.
– А почему сермля твердая, а все остальное тайманное?
Он скривился, раздосадованный, что язык снова играет шутки. Кажется, чаще всего это происходило, когда он нервничал, и, по-видимому, сейчас его вывели из равновесия разговоры о чокнутых призраках и душителях котов. Филлис поморщилась на Майкла через бледное шерстяное плечо джемпера, который казался теплого оттенка серого, хоть он и знал, что на самом деле тот розовый, как молочный коктейль. Ее спина дымилась размазанными остаточными образами.
– Умеешь ты задавать дурацкие вопросы. Все, что стоит на земле, – не ток трава с деревьями, но и дома с людьми, – оно здесь недолго. Ток месяц, год, век или что там, не больше. Их когдаты едва ли хватат, чтоб оставить отпечаток на мирах повыше. Кое-где, как в церквях Святого Петра или Гроба Господня, которые стоят веками, пройти сквозь стены трудно, так они уплотнились от времени. На Овечьей улице растет бук – он тут уж восемьсот лет, такшт об него и шишку набить можно. По сравнению с этим проходить через фабричные стены или чьи дома – раз плюнуть. Пролетаешь, будто из пара сделан. А этот склон, по которому мы идем, – он тут уже мильон лет, поэтому твердый даже для привиденья. А терь не хлопай варежкой, пока не влезем.
Долго подниматься не пришлось, и вскоре вся банда вновь собралась на потрескавшихся каменных плитах мостовой Нижней Хардингской. Майкл с радостью отметил, что дома на другой стороне улицы все еще обитаемы и поддерживаются в надлежащем состоянии, а улица Купер по-прежнему мягко поднимается к Беллбарн и церкви Святого Андрея, хоть ее ближайшую сторону к месту, где он стоял с детьми-привидениями, снесли. Над улицей с широкого простора холодного серого неба – которое наверняка было бы по-летнему синим, если смотреть на него живым, – палила полированная кастрюльная крышка серебряного солнца. Тут и там попадались маленькие белые облачка, словно на промокашку накапали перекисью.
Пестрой вереницей банда фантомных детишек направилась по старомодной кинохронике улицы обратно в Ручейный переулок, и за каждым струился ряд исчезающих двойников. Как и было велено, маленький Билл и Реджи как-там-его сторожили сзади, пока Филлис и Утопшая Марджори шли бок о бок посреди растянувшейся линии, погрузившись в хихикающий женский разговор, перемежавшийся быстрыми взглядами украдкой на ничего не подозревающего высокого паренька Джона, который шагал впереди всех.
Майкл пытался присоединиться к Марджори и Филлис, чтобы поболтать с кем-то знакомым, но Филлис тряхнула челкой, отчего мотнулось туда-сюда ее ожерелье из пушнины, и заявила, что у них «частный разговор». В свете того, что он еще не знал, как относиться к шкодливому Биллу или суровому Реджи, Майкл поспешил нагнать Джона, вышагивающего с героическим видом перед растрепанным шествием. Самый старший член Мертвецки Мертвой Банды казался Майклу надежным и приличным парнем. Тот оглянулся и дружелюбно усмехнулся при виде одетого в пижаму ребенка, спешившего сзади, чтобы трусить у него под боком.
– Привет, мелкий. Что, Филлис тебя построила, да? Не обращай внимания. Пошли вместе. Никогда не знаешь, вдруг чему научимся друг у друга.
Чтобы угнаться за длинными ногами и широким шагом Джона, Майкл едва ли не скакал вприпрыжку. Ему очень нравился взрослый мальчик. Хотя бы потому, что Джон казался первым встреченным здесь существом, которого не станут раздражать вопросы Майкла. И Майкл решил испытать это предположение.
– А что такое Филлис сказала про неприкаянных? Это плохие привидения, и они нас схватят? Это их ты высматриваешь?
Джон обнадеживающе улыбнулся:
