Он поднял взгляд от безнадежного бильярдного шара к обритому англу, бросившему Майкла на произвол судьбы, и глаза его были полны такой ярости, что публика опустившихся призраков Боро нервно вжалась в тени еще глубже, чем прежде. Не моргая, без всякого выражения на своем лице истукана, беловолосый зодчий отчетливо промолвил на четырехмерном языке всего одно слово:
– Уортдолр.
Зал охнул – не считая одного-двух невольных смешков, тут же захлебнувшихся в жуткой и пристыженной тишине, – когда все поняли, что сказал мастер-зодчий, плюс-минус несколько слоев второстепенных нюансов и значений.
– Уриил, ты пидор.
Весь мир перевернулся, едва ли не буквально. На лице короткостриженого зодчего словно случилось затмение – можно было почти видеть, как пелена черных чувств ползет по его чертам от щетины волос до костяного редута подбородка. Он рубанул рукой с кием в резкой дуге от плеча, выписывая белые и расплавленные образы, горящее оперение дикого режущего крыла, и швырнул кий на пол салона для снукера. Тот грохнул оземь – сам гром рока, – так что все здание подскочило и заходило ходуном, а множество неприкаянных пошатнулось и свалилось в сборную солянку у задней стены бильярдного зала. Майкл с облегчением и недоумением отметил, что в течение сотрясений, содроганий и падений ни один из шаров на сером столе даже не шелохнулся.
С потолка просыпалась пыль, закружились хлопья штукатурки, словно спускаясь на нитях многократной экспозиции. Даже в глухой акустике призрачной стежки рокочущий отзвук брошенного кия все еще бурлил, словно по помещению носились быки, а собравшиеся духи, оставшиеся на ногах, приросли к месту в припадке религиозной паники. Теперь миру конец, иначе быть не может. Звезды счистят с неба, отправят обратно в шкатулку драгоценностей, а солнце лопнет.
Пока Майкл стоял окаменев, он вдруг почувствовал, что его взяли за заплеванный слюной беса шиворот ночнушки и растрясли, а живительная рука принадлежала не кому иному, как Филлис Пейнтер.
– Дёру, пока все не пришли в ся и не рванули отседа разом!
Мертвецки Мертвая Банда действовала расторопно и деловито, явно искушенная в побегах из самых нежданных и апокалиптических ситуаций. Разлив за собой в холле остаточные образы, словно кто-то открыл кран с чертенятами, дети размазались по маленькому подсобному кабинету, скатились по лестнице Иакова и, не сбавляя скорости, спустились по зданию смертных до самого нижнего этажа, перескакивая по двенадцать ступенек зараз и напугав ту самую серо-мраморную кошку, что шуганули во время прихода.
Они достигли фойе спортивного и досугового центра под грохот табуна фантомных зрителей бильярда, преследовавших их с верхних этажей, когда другие призраки запоздало пришли в чувства и решили освободить помещение. Майкл и остальные уже готовились проскочить через двойные двери на Подковную улицу, как Филлис крикнула им остановиться.
– Не туда ходи! Через полминуты здесь вся толпень хлынет! Айда за мной!
Тут она зажмурилась и зажала нос указательным и большим пальцами, словно готовилась исполнить «бомбочку» с горячего бетонного бортика бассейна в матово-зеленые воды на Летнем Лужке. Коротко, по-кроличьи, подскочив на месте, она нырнула в пол и скрылась под плитками фойе, не оставив на только что вымытой поверхности даже ряби. С сомнением переглянувшись, а потом как один подняв взгляд к потолку, где становился громче по мере приближения лавинный рев бегущих призраков, дети последовали примеру Филлис. Закрыв глаза и ноздри, они подпрыгнули и обнаружили, что провалились через фут пола в сырую всеохватную темноту.
Вставая с заметно твердых, а потому наверняка древних каменных плит, Майкл огляделся с украшенным люрексом зрением привидения на блестящие очертания пятерых друзей, которые точно так же поднимались и отряхивались. Похоже, они оказались в большом забытом подвале с кирпичными стенами, заросшими паутиной и черными от старости. Филл Пейнтер, первая оказавшаяся на ногах, уже была у западного конца подвала и скребла по участку кирпичной кладки, казавшемуся чуть новее в сравнении с окружением – возможно, некогда заложенный дверной проем. Когда спутники потянулись к ней, собравшись за спиной неплотным кольцом, она щедро поделилась замыслом, против которого, конечно, они уже не могли бы возразить.
– Насмотрелись уж, че там зодчие не поделили, хватит с нас. Пора встретиться с миссис Гиббс в церкви Доддриджа, как и условились, чтоб послушать, вдруг она че узнала.
С недоуменным видом Джон заспорил:
– Ну ты чего, Филл, кратчайший путь до церкви Доддриджа – прямиком по Лошадиной Ярмарке до улицы Доддриджа. Зачем опять углубляться в прошлое?
