– Так и блесть. Более того, его долгие пешие прогулки помогли образовать колею во времени, на которой и зиждется Ультрадук.
Марджори запоминала все это с ликованием. Отменный материал, и не только как фоновая деталь для двенадцатой главы «Мертвецки Мертвой Банды», но и как потенциальная тема второго романа, если она напишет еще один. Она так и видела перед мысленным взором центральный образ. Беловолосый и эксцентричный Снежок Верналл, о котором она была наслышана – все в Душе наслышаны о Снежке Верналле, – топает чрез века в далекое будущее со сверхъестественно привлекательной крошкой Мэй на плече. Марджори слышала и о прелестной мертвой малютке, хотя не осознавала до этого момента, что трагически юная краса была родственницей безумного и бесстрашного верхолаза из легенд. Судя по тому, что ей говорили, полуторагодовалая девочка предпочла остаться в том же великолепном детском обличье, в каком ее забрала дифтерия, хотя ее разум и лексикон развились до уровня не меньше чем образованной юной дамы, уровня Тетси Доддридж, если бы та сохранила свою детскую внешность как есть. Марджори представила себе их поразительные разговоры – диалоги странного старика и милой малышки, останавливавшихся на, возможно, бесконечном пути в будущность и рассматривая какие-нибудь невообразимые достопримечательности – города из утепленного льда в двадцать втором столетии или пустынные палаточные поселения в двадцать четвертом. Заметив, что на разум снова надвинулась туча лихорадочных спекуляций, она вернула внимание к разговору остальных Мертвецки Мертвых бандитов.
Филлис, которая снова поставила Майкла Уоррена на Ультрадук после того, как поднимала его взглянуть на слова, врезанные в перила, громко настаивала, чтобы коллеги последовали предложению, выдвинутому сразу, как только она ступила на светящийся мост и спросила, кто еще хочет есть.
– Пошлите. Мы и так тут долго кукуем. Пора обдирать безумные яблочки в лечебницах, как я хотела. Када я нашла на Чердаках Дыхания нашего клопа, я как раз возвращалась из психушек, чтоб сказать, что Паковы Шляпки созрели и ждут нас не дождутся. Раз уж мы на Ультрадуке, можно заскочить и в Берри-Вуд, чтоб их собрать. Да вы и сами слыхали, как сказал мистер Доддридж. Мелкому Майклу это пойдет на пользу.
Возражений ни у кого не нашлось, и Марджори самой казалось, что это неплохая идея. Ее скорее раздразнили, чем насытили вкуснейшие фейри-пироги и чай из Паковых Шляпок, поданные у миссис Доддридж. И перспектива зрелых, влажных связок фейри, пачками висящих на карнизах сумасшедшего дома истекая соком, казалась весьма и весьма завлекательной. Марджори обнаружила, что лучшие идеи для историй появляются, когда она наедалась Бедламскими Дженни досыта, а кроме того, ее всегда привлекали музыкальные и литературные экскурсии в лечебницы. У девочки там были свои герои и героини.
Они попрощались с мистером Азиилом, который пожал каждому руку, а Марджори – дважды, а затем смело отправились по Ультрадуку, заворачивающему на юго-запад, предоставив мрачному и мосластому зодчему воссоединиться с товарищами по труду где-то внизу, под лестницей Иакова, у самого основания опорных колонн пролета в конце семнадцатого века. Пока призрачные хулиганы весело неслись вдаль, они распевали клубную песню, которой их научила Филлис, – хотя Марджори подозревала, что это старая песенка той банды, где раньше состояла Филлис, претерпевшая небольшие изменения.
– Мы Мертвецки Мертвые! Мы Мертвецки Мертвые! Мы манеры знаем, мы время не теряем, нас уважает весь народ окрест. Мы поем, мы пляшем, мы во всем класс кажем, потому что мы Мертвецки Мертвые!
Даже смутившийся Майкл Уоррен после пары повторов уловил слова и охотно – хотя и пискляво – подпевал остальным. Пока Марджори мычала в такт отважному маршу, она размышляла о том, что в песне не было ни слова правды. Они действительно Мертвецки Мертвые, с этим не поспоришь, но уже не вспомнить, когда они в последний раз следили за манерами, а время и возможность его потери в текущем состоянии были вопросом еще более щекотливым. Нельзя формально подтвердить и повсеместное уважение – даже в местах, где они были завсегдатаями. Большинство респектабельных привидений считали Филлис и ее команду эктоплазмическими отбросами, а большинство нереспектабельных привидений целиком и полностью поддерживали это мнение. Плясуны из банды были никакие, а если говорить о пении, то, на слух Марджори, если послушать безбожный гомон, который они сейчас подняли, то и этот тезис проваливался с треском. Но в остальном, не считая манер, времени, плясок, пения и уважения в обществе, песня не противоречила истине. Они могли показать класс.
