Чуть выше по холму, в 1964 году, Дэвид сталкивается с неожиданным озарением о странности и старомодности Англии, когда впервые приходит в Грамматическую школу на Биллингской дороге первогодкой в коротких шортиках, синем блейзере и обязательной шапочке. Уже развивая чуйку на моду, он знает, что ему этот костюм не к лицу, особенно короткие штанишки. Эта последняя догадка подтверждается, когда он обнаруживает, что завуч первоклассников – мистер Дункан Олдман – неумеренный любитель полапать мальчишек, которому, оказывается, можно вызывать одиннадцатилетних ребят к своему столу, чтобы пощупать пухлыми пальцами их голые ляжки – по крайней мере тех, чьи родители решили, что они еще не доросли для длинных штанин. Мистер Олдман – архетипный жуткий растлитель детей из карикатур Чарли Аддамса, с тучным телом моллюска и деликатными ручками и ножками, свиным пятаком, ушами и бегающими глазками-бусинками; паутиной лопнувших сосудов в щеках, придающих вечный румянец алтарного служки. По детской площадке ходят слухи, что как минимум в двух случаях мистер Олдман приглашал учеников первого года в свой дом неподалеку для внеклассных занятий, где пытался их потрогать и поцеловать. В двух известных примерах, когда это доходит до родителей мальчика и они подают формальную жалобу, новый директор умоляет их задуматься о добром имени школы, дело улаживают без суда, а Данки Олдману позволяют и дальше безнаказанно служить завучем первоклассников – преподающий император Тиберий с несовершеннолетним сералем под рукой. Предыдущего руководителя мистера Стритчли недавно заменил новый директор, мистер Ормерод, после того как мистер Стритчли принял большую дозу снотворного, сел в машину и въехал на полной скорости в скалу. Мистер Ормерод же ранее работал заместителем директора в одной из частных школ побогаче и вовсе не считает должность директора грамматической школы повышением. В конце концов, хоть экзамен «одиннадцать плюс» и делает свое дело и допускает в школу только самый минимум мальчиков не самого эксклюзивного происхождения, все равно остается риск, что мистер Ормерод столкнется с членом рабочего класса или – в случае Дэвида – готтентотом. Что там, через несколько лет после того, как Дэвид покинул это заведение в середине 1970-х, все грамматические школы реформируются в общеобразовательные, принимающие тот же сброд, что и любая другая средняя школа. Если верить слухам, дошедшим до Дэвида, для мистера Ормерода это понижение, непереносимое оскорбление, и однажды он приходит на работу пораньше, чтобы последовать примеру предшественника и повеситься на лестнице рядом с классом изо. Как понимает Дэвид, следующий директор после Ормерода избегает необходимости покончить с собой благодаря тому, что ворует из школьного автомата с напитками три фунта сорок пенсов, но в те давние времена, когда Дэвид только начал учиться, все это только ждет в будущем, а за главного по-прежнему бывший приверженец образования не для всех. Высокий мужчина с дефектом среднего уха, из-за которого ему приходится склонять голову к плечу, как падальщику со сломанной шеей, Ормерод пытается воссоздать в новой школе порядки своей старой. Учитывая все претензии, какие и без того были у Грамматической школы, долго убеждать учреждение не приходится. Многие преподаватели до сих пор носят черные мантии, а кое-кто постарше – даже академические шапочки: наверное, последние во всем городе вне страниц «Бино», кто еще так одевается. У двери директора установлен светофор с красной и зеленой лампочками, чтобы сообщать посетителям, свободен ли он, извиняя мистера Ормерода от необходимости говорить что-то столь низменное, как «войдите». В самом кабинете в шкафу со стеклянными дверцами хранятся палки для разных степеней наказания: толстые, от которых синяки, тонкие, от которых порезы. Когда Ормерод издает указ, что впредь в уличном школьном бассейне не допускаются плавки по обычаю его предыдущего заведения, от педсостава не слышно и писка, а мистер Олдман, скорее, вообще пишет в ответ благодарственное письмо. И вот этот мир подминает под себя любого новоприбывшего, но белым хотя бы есть на кого опереться. У Дэвида нет никого. Одноклассники не желают иметь с ним дел так же, как дети в школе Георгия, а учителя видят в нем только повод для развлечений в стиле шоу менестрелей. Какое-то время Дэвид эгоистично надеется, что через год-другой его брат Эндрю тоже сдаст «одиннадцать плюс», чтобы они хотя бы приглядывали друг за другом в этом расистском дурдоме, но мечтам не суждено сбыться. Эндрю, отлично зная и оправданно презирая отцовский фаворитизм, понимает, что, как ни старайся, ему не заслужить одобрения, так что относится к учебе спустя рукава, не дотягивает до проходного балла на «одиннадцать плюс» и выбирает заниженные ожидания средней школы, где хотя бы учатся другие черные дети. Дэвид тем временем выясняет, что, может быть, он и был отличником в школе Георгия, среди образованных мальчишек из подготовительных школ у него нет ни шанса. После первого года все сдают экзамены, чтобы их до конца обучения определили в поток, и Дэвид оказывается в потоке «С» – с придурками и будущими социопатами. В школе на него наседают педагоги и другие дети, дома на него наседает разочарованный отец, так что почти все свободное время Дэвид проводит в Бакстер-билдинг, или Особняке Мстителей, или еще какой-нибудь Крепости Одиночества. Одним светлым и свежим субботним утром Дэвид приходит к лотку Сида на рыночной площади. Только что прибыли последние комиксы «Марвел», и Дэвид рассчитывает, сколько может себе позволить, чтобы не разориться, не отложить ли «Странные истории» или «Шедевры фэнтези» на другой раз, когда замечает, что у Сида есть другой покупатель, и тот таращится на него. Медленно повернувшись, Дэвид в первый раз заглядывает в глаза с синяками Альмы Уоррен, кому недавно исполнилось двенадцать и плевать хотелось на макияж. В руках у нее комикс, о котором он никогда не слышал, – какие-то «Запретные миры» от маленькой компании, не стоящей внимания. Оба снисходительно усмехаются над дурным вкусом второго и слышат, как над головой с карниза на карниз беспокойно перелетают голуби, плетут нити траекторий на каменных кроснах площади.
