Иерусалим полностью

БЕККЕТТ: Нет, не думаю, что все дело в жалости. Ведь по-своему она счастлива. Вполне возможно, что даже счастливее меня. По крайней мере, точно не наоборот, так что нет, дело не в жалости. Похоже, мне кажется, что я ей остался должен. Когда мы познакомились, я был черствым человеком и не смог разглядеть, что она тонет на глазах. Я бы мог сделать больше, вот и все. Или меньше. Так или иначе, уже поздно.

ДЖОН КЛЭР: Значит, вина?

БЕККЕТТ: Полагаю, да. Я часто замечаю, что за всем стоит вина.

ДЖОН КЛЭР: Я и сам склоняюсь к тому же мнению.

ЖЕНА: Что это значит – не односторонние отношения?

МУЖ: Я думал, ты не хочешь, чтобы я с тобой разговаривал.

ЖЕНА: Не умничай. Ты не умный, Джонни. Какой угодно, только не умный. А теперь говори, что значит – не односторонние отношения.

МУЖ: Значит, это был дуэт. Танго. Флэнаган и Аллен. Я говорю, что для этого нужны двое. Как еще втолковать-то?

ЖЕНА: То есть смысл в том, что она сама этого хотела?

МУЖ: Да! Весь смысл, вся суть: она этого хотела.

ЖЕНА: А, ну, тогда все в порядке.

МУЖ: [Вздыхает с облегчением.] Я знал, что ты образумишься.

ЖЕНА: Откуда ты знал?

МУЖ: Что ты образумишься? А, ну, я же знаю, что ты на меня долго обижаться не можешь…

ЖЕНА: [Медленно и членораздельно.] Откуда ты знал, что она этого хотела? Это она тебе так сказала? Она сказала: «Я этого хочу»?

МУЖ: Ну, не в таких словах. Нет. Но…

ЖЕНА: Тогда в каких? В каких-таких словах она тебе сказала, что этого хотела?

МУЖ: Ну, вообще не в словах. Она сказала без посредства слов.

ЖЕНА: [Злее с каждым мгновением.] А посредством чего? Танца? Пантомиму разыграла?

МУЖ: [Оправдывающимся и неловким тоном.] Были намеки.

ЖЕНА: Намеки?

МУЖ: Неприметные намеки. Ну, знаешь, как это бывает, у женщин.

ЖЕНА: Что-то не уверена.

МУЖ: Они подают намеки. Поглядывают и интересничают. Она мне вечно улыбалась, прижималась, говорила, что любит…

ЖЕНА: [В ужасе, с гневным криком.] Естественно! Ну естественно! Джонни, ты же ее отец!

БЕККЕТТ: Ох ты господи. Ну вот, пожалуйста.

МУЖ: Но… Слушай, я не подумал. Я к этому не привык.

Если девушка, женщина, смотрит на тебя так… Слушай, ты знаешь нашу Одри, какая она у нас…

ЖЕНА: [В ярости и беспомощных слезах.] Не знаю! Не знаю, какая у нас Одри, – точнее, какая она у тебя! Вот и расскажи мне, Джонни. Расскажи, какая она. Давай- давай, будет интересно. Я знаю, с чего начать: в первый раз она плакала?

ДЖОН КЛЭР: Какой ужас. Этого я не ожидал.

МУЖ: Селия…

ЖЕНА: Рассказывай, Джонни. Рассказывай, какая наша Одри в постели. Она плакала? Она была девственницей, Джонни? Была? И что ты сделал с простынями? [МУЖ смотрит на ЖЕНУ с затравленным видом, но только перебирает губами, как рыба, и не может ответить. В конце концов отворачивается и хмуро смотрит в пустоту. ЖЕНА прячет лицо в ладонях – возможно, тихо плачет. Пока КЛЭР и БЕККЕТТ еще наблюдают за сидящей парой в немом ужасе, СЛЕВА входит ТОМАС БЕККЕТ и медленно приближается. Они встречают его с немым изумлением. Он смотрит на угнетенную пару, потом на КЛЭРА и БЕККЕТТА.]

ТОМАС БЕККЕТ: Ответствуйте, ужли постигло их тяжкое горе?

БЕККЕТТ: Да.

ТОМАС БЕККЕТ: А вы не в силах унять их слез?

ДЖОН КЛЭР: Они нас не слышат.

ТОМАС БЕККЕТ: Они глухи?

БЕККЕТТ: Нет, они живые. А мы либо мертвы, либо спим – ну или так я это понимаю. А вы кем будете?

ТОМАС БЕККЕТ: Я Беккет.

БЕККЕТТ: Признаюсь честно: чего-чего, а этого я не ожидал. Я и сам Беккетт.

ТОМАС БЕККЕТ: Вы Томас Беккет?

БЕККЕТТ: Нет, я Сэмюэль Беккетт. А это Джон Клэр. [Пауза.] Минутку, так вы говорите, что вы – Томас Беккет?

ТОМАС БЕККЕТ: Томас Беккет, архиепископ Кентерберийский. Да, правда сие. Но что означают слова ваши о моей смерти? Колико ведомо мне, явился я семо к королю во Гамтунском замке, примирения ради.

ДЖОН КЛЭР: Поверьте на слово, вы вполне мертвы. В замке все пойдет шиворот-навыворот, и вы на несколько лет сбежите во Францию. А когда вернетесь, вас в вашем же соборе…

БЕККЕТТ: Не стоит углубляться в нюансы.

ДЖОН КЛЭР: Хотя, говорят, нюансов было в избытке…

БЕККЕТТ: [КЛЭРУ.] Достаточно. Хватит. [БЕККЕТУ.] Вам главное знать не грубую механику, а результат.

ТОМАС БЕККЕТ: [Взволнованно.] Грубую механику?

ДЖОН КЛЭР: Нюансы.

БЕККЕТТ: Я уже сказал, не стоит муссировать эту тему. Забудем. Вывод здесь тот, что вы оказались нетленным. Этим и объясняется, почему впоследствии вас нарекли святым. Вы первый святой, с которым я познакомился, и я даже не знаю, что об этом думать.

ТОМАС БЕККЕТ: Спаси и сохрани. Тако мне суждено стать мучеником?