Иерусалим полностью

ЖЕНА: Да как ты смеешь? Как ты смеешь заявлять мне в лицо, что я знала о ваших делишках? Если бы я знала о делишках, я бы прекратила их раз и навсегда. И не было бы никаких делишек.

МУЖ: Ты знала. Ты смотрела сквозь пальцы.

ЖЕНА: Сквозь пальцы?

МУЖ: Нарочно. Ты сама знаешь. Тебе это было только на руку.

ЖЕНА: [Осторожно.] На руку? Не понимаю, о чем ты говоришь.

МУЖ: Селия – да, понимаешь. Ты понимаешь все, что я говорю. Последние двенадцать лет брака мы друг друга и пальцем не трогали. Или ты не заметила?

ЖЕНА: Житейское дело. Так у всех бывает. Это же ты сходишь с ума по сексу, лезешь каждые пять минут и не заботишься, нравится это другому или нет.

МУЖ: Тебе никогда и не нравилось, хоть каждые пять минут, хоть каждые пять месяцев. А когда я перестал тебя донимать, когда я перестал лезть, ты правда решила, что я и интерес потерял? Что у меня ушли эти чувства только потому, как ты на меня повлияла?

ЖЕНА: Я… Наверное, я думала, что ты нашел другие выходы. Что ты развлекаешься на стороне.

МУЖ: О, и что же за выходы? Романчик вне брака? То есть пялил барменшу в «Черном льве», что-то в этом духе?

ЖЕНА: [Побледнев.] О боже, Джонни, только не говори, что пялил. Только не Джоан Таннер. Ведь все узнают! Что люди подумают? Что люди подумают обо мне?

МУЖ: Да что ты несешь. Конечно не пялил. Я же знал, что с тобой начнется, если все узнают.

ЖЕНА: [С облегчением.] О, ну слава богу. Конечно, я бы не хотела, чтобы все знали. Если уж и решил учинить такую глупость, то лучше…

МУЖ: Держать все при себе?

ЖЕНА: [Неуверенно.] Ну… да.

МУЖ: Не выносить сор из избы?

ЖЕНА: Да, наверно.

МУЖ: Оставаться в семье? [ЖЕНА молча смотрит не сколько секунд на МУЖА, осознавая собственное непризнанное соучастие, потом отворачивается и смотрит в пустоту с загнанным выражением. МУЖ опускает взгляд вниз и в сторону.]

БЕККЕТТ: Что ж, справедливо. На моем опыте женщина очень редко не знает, что происходит в ее собственном доме, даже если ей самой знать не хочется. В случае мисс Джойс, о которой я упоминал, ее беда в десять лет – если она случилась на самом деле – ее беда в десять лет никак не могла случиться без ведома Норы – это мать Лючии. Кажется, очень часто женщины успешнее управляются с целым паучьим гнездом секретов, чем это по силам большинству мужчин.

ДЖОН КЛЭР: В душе я все еще не убежден до конца, что десять – такой уж ранний возраст.

ТОМАС БЕККЕТ: Годы жертвы, мыслю я, не имеют материального касательства ко греху иль тяжести его. Они обречены, сии порочные созданья, на нескончаемую муку, сидеть на твердых неподатливых ступенях сих в ожидании отпущения грехов, но не бывать ему вовек.

БЕККЕТТ: Значит, они прокляты, за пределами милосердия или прощения. Похоже, вы в этом уверены.

ТОМАС БЕККЕТ: Муж сношался с собственным чадом, а Господь запретил соблазнять малых сих. Жена же негласно поощряла ту пагубную связь, вдвойне невинное дитя предавая. Я не в силах представить, чтобы Творец оказал милость тем, кто не восхотел оказать ее сам.

БЕККЕТТ: Ну, раз вы святой, значит, должны разбираться в подобных вопросах.

ДЖОН КЛЭР: Послушайте, а когда Господь говорил о малых сих, он уточнял, что в их число входят десятилетние? Я все о своем.

БЕККЕТТ: [Не обращая внимания на КЛЭРА.] Мне кажется, что, хотя вопрос секса в этом деле сам по себе прискорбный и неприятный, главное – все равно предательство. В случае Лючии – когда брат, который, как она думала, ее любит, недвусмысленно объявил, что женится на женщине старше, очень напоминающей его маму, тогда она и начала неподобающе себя вести и бросаться стульями. По-моему, брат первым и предложил сослать ее куда-нибудь для психиатрического лечения, и можно предположить, он это сделал, чтобы любые ее слова можно было списать на бред сумасшедшей. По крайней мере, так показалось мне, а Нора – она довольно быстро свыклась с новым порядком. Лючию всегда было сложно назвать ее любимым ребенком, даже до швыряния мебелью. Говорили, что Лючия, как это называется, шизофреник, хотя если спросите меня, больше было похоже, что она юна, избалована и плохо справляется с разочарованиями. Она думала, что ее поведение нормально. Она считала себя неприкасаемой и даже не думала, что окажется в больнице, чем все в итоге и кончилось.

ДЖОН КЛЭР: Что ж, справедливости ради отмечу, что редкий человек должным образом ожидает или допускает мысль о подобном заточении. В общем это всегда сюрприз. Сегодня ты лорд Байрон, а завтра уже в гостиной, полной идиотов, уминающих овсянку.

ТОМАС БЕККЕТ: И вы же пророчите мне бегство из Нортгемптона во Францию, где ждет меня изгнание – то самое заточение, коего не имел я в мыслях.